Адвокат о том, чем в Казахстане отличаются суды за миллионы и за права людей с ограниченными возможностями
Люди
18.01.2019

Жан Кунсеркин / Фото из личного архива


Казахстанский адвокат Жан Кунсеркин рассказал в интервью «Открытой Азии онлайн», что за многолетнюю практику ни разу не встречал судьи с ограниченными возможностями. Почему это нужно особо подчёркивать? Сейчас он ведёт дело о дискриминации особенного человека и убедился, как трудно отстаивать права инвалидов, если в судебной системе страны нет никого, кто пережил бы подобное.

Разговор зашёл и о том, почему в апелляционной жалобе, вероятнее всего, удастся безнаказанно написать какую-нибудь гадость, о копи-пасте в казахстанских судах и об орфографических ошибках, которые очень показательны.

Жан Кунсеркин представляет интересы семьи Жулдыз Каден, которая судится с организаторами известного форума Synergy Global. Их первое мероприятие в Алматы отгремело в декабре 2017 года и собрало колоссальное число зрителей – девять тысяч. Вообще проводится с 2015-го в разных точках мира. Это бизнес-форум, куда приглашают успешных и известных бизнесменов, спортсменов, журналистов, мыслителей. Они делятся опытом, мотивируют, рассказывают, как изменить жизнь. На первый Synergy в Алматы позвали боксёра Майка Тайсона, журналиста Леонида Парфёнова и Ника Вуйчича.
Ник Вуйчич.JPG

Ник Вуйчич – австралиец. Родился с редким наследственным заболеванием – синдромом тетраамелии. У него нет всех четырёх конечностей. Особенный человек, он научился жить полноценно. Окончил университет. И в какой-то момент решил читать лекции в школах. Стал предлагать образовательным учреждениям свои услуги. Но одно за другим они отказывались. И только в 55-й по счёту школе, куда он позвонил, ему разрешили выступить. Теперь он самый известный и самый мотивирующий спикер в мире, меценат, писатель и артист. Его лекции в основном обращены к детям и молодёжи (в том числе и с ограниченными возможностями). Он считает своей миссией помочь людям развиваться, расти, ставить цели и добиваться их. Фото Руслана Канабекова/Bnews.kz


Из-за него алматинка Жулдыз Каден и хотела туда попасть. Вернее, она хотела, чтобы на форуме побывал член их семьи – 21-летний парень с диагнозом ДЦП. Он вдохновлён историей Ника Вуйчича и по его примеру готов лечиться, заниматься спортом, бороться, жить полной жизнью. 
– Встречаюсь с менеджером мероприятия, объясняю ситуацию – что нам нужны билеты в ВИП-зону, что мой ребёнок будет в спецкресле. Она советуется с руководством, а потом говорит мне: «Ваш ребёнок не может туда попасть! Руководство сказало, что у нас есть отдельная зона для колясочников, а в ВИП-зону вам нельзя, – вспоминает Жулдыз.

ВИП-билеты стоили в девять раз дороже стандартных и давали право не только послушать звёзд с близкого расстояния, но и сфотографироваться с ними. А вот «зона для колясочников» такого бонуса не предусматривала.

Препирательства с менеджерами длились два месяца. И сводились, по словам женщины, к одному: ей просто отказывались продавать те билеты, которые она хотела. В итоге она всё-таки выкупила места в ВИП-зону, но только через сайт форума – при этом оплатила чужой картой и не сообщила «Синергии», что эти билеты для них.

Сразу после мероприятия семья заявила СМИ, что расценивает произошедшее как дискриминацию. Судебные разбирательства идут уже год. Их иск рассмотрели первая инстанция. Отказала. В конце 2018-го года апелляционная коллегия городского суда Алматы вынесла постановление – парень с ДЦП снова проиграл организаторам Synergy. 

– Судебное разбирательство между парнем с ограниченными возможностями и организаторами форума Synergy в Алматы можно назвать показательным – в плане отношения общества, государства, судебной системы к человеку с ограниченными возможностями?
– У нас правовая система вообще странно сформирована. У нас есть статья об уголовной ответственности за нарушение равноправия. Вроде как защита от дискриминации, но статья, конечно, неработающая. Никогда никого по ней не привлекали к уголовной ответственности. 

Если она не работает, то зачем её в уголовном кодексе держать? Надо деяние декриминализовать, то есть признавать, что нарушение равноправия у нас отсутствует как явление. А из уголовного кодекса если убрали статью, значит, «никакого нарушения равноправия у нас нет, потому что правоохранительная и судебная системы у нас работают нормально и исполнительная система работает, любой гражданин может получить любой комплекс услуг от кого угодно – как от государства, так и от частных лиц – вне зависимости от своей национальной, расовой, религиозной принадлежности или в силу ограниченных возможностей». Можно было бы сказать так. Но на самом деле с нарушением прав мы сталкиваемся постоянно.

Вот, эти пандусы, которые делают у нас, – это на самом деле не борьба с дискриминацией. Дискриминация проявилась в этом деле очень ярко. Человек с ограниченными возможностями хотел пройти в ВИП-зону. Организаторы Synergy ему отказали. Причём они прямо, конечно, не говорили о причинах отказа. Но в своём письменном отзыве в суд подтвердили, что действительно ему отказано было изначально пройти в ВИП-зону. И при этом в отзыве они утверждали, что предлагали ему места в зоне для инвалидов. Здесь такая, на их взгляд, позитивная дискриминация.

Но что такое зона для инвалидов? Мне зона для инвалидов напоминает места только для белых и только для чёрных в 50-х годах в США…

– Как гетто?
– Да, когда афроамериканец или китаец, или японец не мог сесть за один стол в ресторане с белым американцем. Они (Synergy, – прим. ОАО) считают, что это никакая не дискриминация. На самом деле в некоторые другие организации если такой человек придёт – в ту же самую «Эйр Астану», к нашему национальному перевозчику – он сможет получить места в бизнес-классе, правильно? «Эйр Астана» всё-таки – кому-то это может нравиться, кому-то не нравится – работает по международным стандартам. У них предусмотрены механизмы для реализации прав человека с ограниченными возможностями. В аэропорту ему сразу предоставляют специальное коляску, на которой его служащие довозят до бизнес-класса и садят в кресло. Здесь же, напротив, было ограничено его право попасть в ВИП-зону.

Сейчас – по прошествии судебных разбирательств в первой инстанции и в апелляционной – мы готовим ходатайство. Что примечательно: суд даже не вникал. Ни суд первой инстанции, ни, тем более, суд апелляционной инстанции даже не пытались вникнуть. Бостандыкский районный суд совершенно поверхностно рассмотрел дело. Почему-то начал искать какие родственные отношения между Жулдыз Каден и истцом, когда надо было выяснять, отказали ли ему по признаку инвалидности в Synergy или нет.

– А для чего они пытались родство установить, какое это имеет отношению к предмету иска?
– Вот, зачем судья пыталась установить родство, для меня тоже стало загадкой. Я, честно говоря, не понял, кому мы это доказывали. Обе стороны знают степень родства.

Постановление суда.png– Он ведь совершеннолетний человек и сам иск подал?
– Да. А когда начали рассматривать дело в апелляционной инстанции, представитель ответчика использовала прежний аргументы: ему предлагали места в зоне для инвалидов. И в этот момент председательствующий судья апелляционной коллегии Мерекенов спросил: «А вы вообще поняли предмет иска? Какой иск вам предъявили?» Представитель ответчика Synergy сказала: «Да, поняли, мы считаем, что не было в наших действиях проявления дискриминации». На этом аргументация закончилась. После такого обмена мнениями мы услышали постановление апелляционной коллегии: жалобу оставить без удовлетворения, решение суда первой инстанции без изменений. Я думал, они хотя бы отпишутся, что такое дискриминация.

– Как они понимают дискриминацию?
– Вот, я хотел выяснить, понимает ли хотя бы апелляционный суд, что такое дискриминация. Это нарушение прав – вроде как, очевидно. В данном случае человеку нельзя было зайти в ВИП-зону. Почему? Потому что он инвалид. Хотя гостя Ника Вуйчича – тоже человека с ограниченными возможностями – на сцену, прямо рядом с которой ВИП-зона, как-то же провели. Это и есть дискриминация. Но когда я прочитал апелляционное постановление, там были дежурные фразы:
«Возражения истца против выводов суда проверены в заседании суда апелляционной инстанции, они не могут быть признаны основательными. Новых доводов, отличных от оснований иска и могущих быть основаниями к отмене либо изменению решения в апелляционном порядке, предусмотренными частью первой статьи 427 Гражданского процессуального кодекса, не приведено».

– Получается, они просто берут приговор первой инстанции и копируют?
– Да, у меня по одному делу орфографические ошибки, которые были изначально, прошли три инстанции – когда ещё было три инстанции – и дошли до Верховного суда. Во всём мире суд направлен на то, чтобы защищать права граждан. А если судебная система больна, то невозможно в принципе отстаивать ни права граждан, ничего.

– Вообще много дел о нарушении прав рассматривается в судах и как они рассматриваются? 
– Чтобы понять, как работает судебная система, надо мнение не одного адвоката выяснять, а поговорить ещё с несколькими. Но зачем вообще нужна апелляционная инстанция, кассационная, если вы просто переписываете приговоры и решения? Даже не переписывают, а копи-паст делают. В судебном кабинете скопировали – даже уже флэшка не нужна – и забили. Они даже не перечитывают зачастую. Даже наши апелляционные жалобы не читают. Там можно, наверное, какую-нибудь гадость написать, они её даже не заметят. 

Но мы живём в таком обществе, в котором живём, мы живём с теми судами, которые имеем. Как поменять эту судебную систему? Я не вижу реальных подходов, которые сработают в ближайшее время.

IMG-20180405-WA0008.jpg– А отношение к делам, касающимся дискриминации, какое? Я так поняла, они ухмылочку вызывают: мол, нашли из-за чего судиться? Ладно бы, за миллионы…
– Когда за миллионы судятся, они очень внимательно рассматривают. Наши судьи проверяют каждый штрих в подписи. А когда дискриминация…

Знаете, я операцию на ноге недавно перенёс и месяц где-то ходил с палочкой. Я понял, насколько эти лица даже в передвижении ограничены, не только в реализации каких-либо своих прав. Как вам объяснить? Это надо на своей шкуре прочувствовать, что инвалиды испытывают в таких ситуациях. Изменения в области равенства прав людей здоровых и с ограниченными возможностями, конечно, проявляются – мы видим, что госорганы стали брать на работу инвалидов. В ЦОНах это заметно – там появились работники с ограниченными возможностями. Раньше этого вообще не было. Это положительная практика, конечно. Но когда доходит до реального выяснения правоотношений, получается, что ничего не докажешь.


– В казахстанской системе есть хоть один судья с ограниченными возможностями?
– Я такого не видел.

– Это не дискриминация?
– Да, тоже дискриминация. Ну, пусть какой-нибудь гражданин без руки, без ноги обратиться за получением судебной лицензии – попробует...

Вот, адвокаты есть – и даже с очень существенными физическими ограничениями: без руки, например, которую ещё в Афганистане потеряли. В полиции понятно – это всё-таки строевая служба, они должны быть готовы в крайнем случае с автоматом в руках отстаивать правопорядок – любой следователь, любой участковый. Но судьи – это гражданский орган, там должны быть люди с ограниченными возможностями. Но чем выше должность, тем таких людей меньше.

Ту же Германию возьмём – там даже министры были с инвалидностью, как и в Италии, и во Франции. У нас таких людей нигде нет. А в жизни им очень тяжело. Я на себе это испытал. 

Хотя после нашего дела во всех судах стали менять пандусы, раньше они были формальностью. Не знаю, связаны ли эти два факта напрямую, но уже что-то хорошее для Казахстана. 

Ещё хотел подчеркнуть, что истец, которого Synergy не хотел пускать в ВИП-зону, из очень благополучной, обеспеченной семьи. Компенсация, которую он заявил – 10 миллионов тенге (больше 25 тысяч долларов, – прим. ОАО) – на самом деле произвольно выбранная сумма. Только в целях наказания. Мы хотели понять, готов ли суд наказывать тех, кто нарушает права людей с ограниченными возможностями.

– Ну, ответчик – всё-таки не человек, живущий на зарплату. Это крупная организация, которая занимается коммерческой деятельностью. Один билет в ВИП-зону на форум 2017 года в Алматы стоил 450 тысяч тенге (около 1200 долларов, – прим. ОАО)…
– Ну, «Синергия» и так получила довольно неприятное общественное мнение в Казахстане. Действительно, человек пытался получить услугу, как все, не смог, а получил её через обходный манёвр. Но так, как они повели себя в суде... Они должны были сказать: если это и было, мы не хотели нарушать права.

– Они принесли извинения?
– Я не увидел того, что называется извинениями.
IMG_20180327_152822.jpgВыездное заседание суда в ледовом дворце «Алматы Арена», где проходил форум Synergy
– Я была на судебном заседании, когда суд специально выехал в ледовый дворец «Алматы Арена», где этот форум проходил – посмотреть, можно ли было провести человека с ограниченными возможностями в ВИП-зону. Показывая это место, ответчики всё время делали упор на то, что беспокоились о безопасности истца, поэтому не хотели продавать ему билеты в неприспособленную зону.
– Что означает «в целях безопасности»? Получается, там такие условия, что они об одном заботились, а в отношении других никакой заботы не проявляли, что ли? Получается, ВИП-клиенты попадали в зону повышенной опасности? Получается, люди платили больше за зону повышенной опасности? Странная логика. Если бы они хотя бы написали, что не было технической возможности колясочника завести в ВИП-зону, было бы понятно. Но говорить о безопасности… 

Это, кстати, старый аргумент. В судебной практике борьбы с дискриминацией в США такое тоже было. В штате Миссисипи адвокаты школьных советов говорили: «Мы не можем допустить чёрного ребёнка в белую школу, это же для него небезопасно, его же белые школьники будут бить». Верховный Суд США сказал: «Вы должны обеспечить безопасность ему! Для чего иначе школа и власти штат нужны?» Представляете, прокурор штата такие аргументы приводил раньше…

Это хороший аргумент для оправдания дискриминации. Завтра скажут, что китайцев нельзя пускать на такие мероприятия, потому что в случае ЧС объявления будут делать только на казахском и русском, а они ничего не поймут и погибнут. А вообще, если вы проводите мероприятие, вы должны обеспечивать безопасность.

– Сейчас вы в процессе написания ходатайства в Верховный суд?
– Да, понимаете, наша судебная система так устроена, что я подам ходатайство, и его сначала рассмотрит только один судья Верховного суда, потом согласует с председателем коллегии. Понятно, что они не в состоянии все дела, которые обжалуют, допускать на коллегиальное рассмотрение. Тогда они просто отказывают. Такая система. В ней очень сложно отстаивать свои права. 

– А если они откажут, есть ещё какие-то варианты?
– Да, мы это уже решили – обратимся с жалобой на Казахстан в Комитет ООН по правам человека. 

– А в Казахстане уже не будет шансов побороться?
– Теоретически можно неограниченное количество обращаться в Верховный суд. Но там, как сказать… от политической обстановки зависит. Захотят – рассмотрят, не захотят – не рассмотрят. Можно пойти, конечно, на приём к председателю Верховного суда. Но я знаю, что это не очень эффективный метод. Проблема нашего суда в том, что по существу это дело они не рассмотрели. 

– Что сделал бы хороший судья? Он бы повторил, если не помнит, что такое дискриминация?
– Бостандыкский суд даже не пытался раскрыть этот термин. Для нашего суда такого понятия не существует.

– Но оно же в законе прописано?
– Да, и международные обязательства Казахстан принял, ратифицировав Хартию прав человек. Это основополагающий документ.

Анна Белоусова.jpg– Можете сказать по своему опыту, насколько Казахстан прислушивается к решениям международных инстанций? Вы наверняка слышали о деле Анны Белоусовой. Она работала гардеробщицей в одной из школ Костанайской области и в 2011 году обратилась с заявлением о сексуальных домогательствах со стороны директора школы. Но суды Казахстана её иск не удовлетворяли, а начальник обвинил в клевете. Тогда она написала в Комитет ООН по ликвидации дискриминации женщин. Там её признали жертвой домогательств и обязали Казахстан обеспечить Белоусовой реабилитацию и выплату справедливой компенсации за перенесённые страдания. Летом 2017 года Белоусова подала в суд иск, в котором требовала взыскать 7 миллионов тенге с Министерства финансов и исполнить решение ООН. Ей в исковых требованиях отказали. Прокурор признал решение Комитета ООН, однако настоял на невозможности установить исполнителя требований…
– Я не знаю, к сожалению или нет, в Комитете ООН по правам человека Казахстан проиграл большинство дел. Разных. Но решение комитета ООН по правам человека носит всегда рекомендательный характер – в отличие от решений Европейского суда по правам человека, членом которого Казахстан не является и не может являться. Но решения Комитета ООН тяжелы в имиджевом плане. Международные институты и иностранные государства, конечно, смотрят на такие вопросы. Даже по делу Челаха Комитет ООН сказал, что Казахстан не обеспечивает справедливого правосудия. Комитет не говорит, виновен Челах или не виновен… Речь же идёт о доступе к справедливому суду. 

Если честно, то мы даже не хотели наказывать организаторов Synergy. Мы хотели доказать, имеет ли в Казахстане место дискриминация, и возможно ли защитить гражданина от неё. Как видите, невозможно. Для нашей системы это табуированное слово – «дискриминация». Если мой клиент выиграет, это может вызвать шквал исков об ущемлении прав.

комментариев 0
Комментарии
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Читать все комментарии
Наверх