Гомофобия в действии. Каково быть геем или лесбиянкой в Казахстане?
Истории
30.03.2018

Активисты движения «Болашак» выступают с инициативой запрета «пропаганды секс-меньшинств» / Алматы, 9 сентября 2014 года / Фото с сайта Аzattyq.org


То, что в Казахстане представители ЛГБТ-сообщества испытывают определенные трудности, – далеко не секрет. Можно даже сказать, что быть геем или трансгендером в Казахстане опасно. Угрозы, унижения, а порой и физическая расправа – это то, с чем сталкиваются представители нетрадиционной сексуальной ориентации, не такие, как все. Были случаи, когда в стране геев увольняли с работы, лесбиянок избивали в ночных клубах, а некоторых и вовсе грозили лишить жизни. Партнёр «Открытой Азии онлайн» – интернет-телевидение 101tv.kz – рассказывает о гомофобии в действии.

– Я уехал из Казахстана из-за угроз и давления со стороны КНБ. Вести активную деятельность организации было невозможно, – Сергей Астафьев.

С Сергеем Астафьевым редакция знакома уже давно. Красивый, интеллигентный и образованный парнишка. Журналисты часто встречались с ним на общественных мероприятиях. А потом Сергей пропал из поля зрения. Выяснилось, что он покинул Казахстан. Причиной переезда в Америку стало давление со стороны силовых структур РК.

– Из Казахстана я уехал по одной, но веской причине, – вспоминает Сергей, – это пристальное внимание КНБ к моей деятельности. Телефонные звонки, прослушивание разговоров, угрозы, проникновение в квартиру и наглая слежка. Однажды, придя в военкомат, я узнал, что мое дело на контроле КНБ. На папке с моим именем так и было написано «Контроль КНБ». После чего я с возмущённым видом спросил: «Что это такое?» Женщина быстро выхватила у меня эту папку, сказала, что ничего важного. Забрала папку, после чего вернула мне её полупустой - естественно, без этой надписи. Хорошо, что успел сделать фото. После этого инцидента был звонок от арендодателя, который попросил съехать с квартиры – несмотря на наличие договора. Это стало последним сигналом: ждать чего-то еще было глупо. Думаю, что все прекрасно понимают, каким образом в Казахстане заводятся дела.
Сергей.jpegВ январе 2016 года молодёжное общественное объединение AS «AKTIV», которое возглавлял Сергей Астафьев, опубликовало результаты своего исследования под названием «Изучение уровня толерантности к ЛГБТ-сообществу в Казахстане». Причиной его появления стала нехватка надежной и актуальной информации о положении этой группы в стране.

Исследование вызвало общественный резонанс. 

Из 500 опрошенных человек только 12 идентифицировали себя как представители ЛГБТ-сообщества. 488 респондентов называли себя гетеросексуалами. 

В 2013-м нижняя палата парламента Казахстана инициировала законопроект «Запрет пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних». Он был составлен по образцу российского закона о борьбе с гомосексуализмом, который соседи приняли 11 июня того же года.

В 2014 году в Усть-Каменогорске активизировалась антигей-организация «Оккупай-Педофиляй». Её участники под прикрытием борьбы с педофилией начали вылавливать представителей ЛГБТ-сообществ, назначая подставные встречи. На которых физически и морально унижали их, угрожали им, вымогали деньги, а все происходящее снимали на видеокамеру и выкладывали в социальные сети. 

Потом был короткий перерыв, а в 2015-м группа возобновила свою деятельность, на этот раз открыто заявив в соцсетях и даже в интервью местным телеканалам о своих намерениях: «Искоренить геев». 

Такие же угрозы и издевательства испытали на себе и геи Астаны. Ребят нетрадиционной ориентации приглашали на квартиры – якобы на свидание. Там над ними издевались, записывая видео. Потом выкладывали это в Сеть.

Усть-Каменогорск.jpg
Дмитрия (слева) изрисовал борец с педофилами Сергей (справа) / Усть-Каменогорск / Фото из социальных сетей, опубликованное на Tengrinews.kz

Общество настроено агрессивно не только к геям, но и к трансгендерам.

В ноябре 2017 года на одном из республиканских телеканалов произошел скандал. На трансгендерную девушку Лолу практически в эфире напал один из гостей, приглашенных на передачу. Он начал дергать девушку за волосы, а потом стал ее толкать.

– Меня ввели в заблуждение, – вспоминает Лола. – Позвонила девушка, представилась журналистом и попросила прийти в студию, чтобы ответить на несколько вопросов. О том, что это будет программа, где я стану главным героем, мне не сообщили. Я долго думала, идти или нет, но девушка плакала и сказала, что ее уволят, если я не приду. И я пошла.

Пример Лолы наглядно показывает, что, даже соглашаясь на интервью крупных СМИ, трансгендерные люди рискуют своим здоровьем. 
После программы расстроенная Лола была намерена судиться с телеканалом. Однако сейчас, по истечении времени, она остыла и уже не хочет разбирательств. Почему же они не хотят судиться и, как правило, молчат о нападениях и издевательствах? Дело в том, что даже в госорганах их заявления принимают неохотно, а в полиция нередко смеется над ними.

Но при всем этом – сложно это представить – в Казахстане есть транс-активисты. Например, Султана Кали. Все при ней: внешность, интеллект, поставленная речь и самое главное – гражданская позиция. Она открыто говорит о проблемах трансгендерного сообщества в стране.

– Султана, согласны ли вы с тем, что в нашем казахстанском обществе довольно прочно укоренились негативные стереотипы о трансгендерах, доходящие до трансфобии. Насколько часто вам приходилось с этим сталкиваться?
– Да, конечно, потому что очень часто, всю мою жизнь практически, мои проблемы обесценивали. И это обесценивание заставило даже меня поверить в то, что мои проблемы незначительны, и я сама виновата в том, что меня угнетают. Но на самом деле это не так. Это называется виктимблейминг: когда жертву насилия обвиняют в том, что она сама виновата в проявленном к ней насилии.

Всё началось ещё в школе. Внешние проявления стали происходить очень рано. Длинные волосы, накрашенные ногти, частично женская одежда или унисекс. И постоянный вопрос: «Ты девочка или мальчик?» То есть постоянно тебя пытаются запихнуть в одну из коробочек. Но это мелочи. Серьёзно было, когда буллинг, драки в школе, когда тебя окружают толпой, потому что: «Ты посмотри на себя, ты что такое?» Начинаются нападки. То есть каждый день это игра на выживание, русская рулетка. И ты не знаешь, удастся ли тебе улизнуть или придётся стоять до конца. И таких моментов, когда приходилось стоять до конца, было очень много. Самый страшный момент, когда их много. То есть представьте, несколько классов учеников окружают одного человека, и неважно, насколько физически ты сильна. Это не имеет значения, потому что их больше в количестве. Это было страшно, это была школа. Примерно так я её и окончила, то есть буллинг не прекращался до последнего класса.

Потом я ушла в колледж, где первый год всё было тихо, безмятежно, так как на первый курс обычно никто внимания не обращает. Была очень хорошая завуч на первом курсе. Затем на втором курсе пришла более консервативная, трансфобная, которая начала подначивать директора: «Как это так, по документам мальчик, ходит в женской одежде, живёт в женском гендере, что это такое?» И начались нападки, несмотря на то, что у меня была идеальная успеваемость, идеальная посещаемость. Начались фразы типа: «Вот когда у тебя будут женские документы, и там будет написано, что ты Султана, тогда мы будем называть тебя Султана». И какое-то время я в это верила, я действительно думала, что это правда, пока не начала больше себя информировать и понимать, что нет, это не так, и что действительно совершается насилие по отношению ко мне со стороны администрации.

Это всё продолжалось до середины третьего курса, пока у меня не случилась паническая атака. Просто завуч мне пыталась пригрозить физической расправой, если я не успокоюсь. И у меня была истерика, от того что человек взрослый, эрудированный, казалось бы, завуч может такое мне говорить. Позвала родителей в колледж, стали разбираться. Их хватило буквально недели на две, и буллинг снова начался со стороны администрации. И потому я приняла решение уйти, поскольку продолжать обучение в таких условиях было просто невозможно.
– Если бы у вас был на тот момент паспорт, в котором было бы написано, что вы – Султана, и пол указан как женский, сочли бы вы для себя возможным продолжать жить в том обществе, в котором выросли, и которое организовало такие гонения?
– Исключительно, наверное, в том обществе, в котором никто не знал бы, что я – трансгендерная девушка. Возможно, да. Но в том обществе, в котором я была, гонения бы не прекратились. То есть в любом случае для этих людей я была бы не до конца женщиной, недоженщиной…

– Относительно документов. Есть ли они сейчас у вас, и насколько сложно изменить свои документы?
– Сейчас я как раз работаю над тем, чтобы эти документы получить. Сложности, разумеется, есть, так как законодательство требует от нас хирургической, гормональной коррекции, то есть соответствия тому полу, в котором ты себя ощущаешь. И не волнует, хочешь ты соответствовать действительно или нет. Потому что это индивидуальное желание каждого, не все ведь хотят соответствовать. Есть женщины, которые не хотят соответствовать стандартам феминности, цисгендерные женщины, которые определились с соответствием себя в женском гендере. Так же и с трансгендерными людьми: не все хотят соответствовать, потому что не всем это нужно. Кому-то действительно достаточно просто имени. Как мне достаточно просто имени и женского маркера в документах. И тогда большинство моих проблем просто уйдёт. Проблема с обучением: меня не принимали в наши вузы казахстанские. По этой причине я не могу получить образование с моими документами сейчас, потому что трансгендерным людям не дают образования, это факт.

История Султаны Кали – это история казахстанской трансгендерной девушки. Вся жизнь Султаны – это вечная борьба. Борьба за достойную жизнь, за человеческое отношение и за доступное образование. Султана мечтала стать дипломированным специалистом, однако в Казахстане беспринципно и жестко нарушают конституционное право. Право на образование.

Султане отказали в выдаче учебной визы в США. Она три раза подавала документы и три раза получала отказ. Также Султане отказали в получении образования в Казахстане. Руководство ведущих вузов страны ей открыто заявило, что «таким, как она, здесь не место». В эксклюзивном интервью дипломат посольства США Робин Маккатчеон рассказала, как Султана борется за базовые права человека, каково быть трансгендерным человеком в Казахстане, и кто получает визы в США.
Робин Маккатчеон три года проработала в посольстве США, она была региональным представителем по вопросам окружающей среды, науки, технологии и здравоохранения в Центральной Азии. В январе 2016 года Робин рассказала, что сама – трансгендер. Здесь, в Казахстане, она вела активную работу по защите прав ЛГБТ-сообщества. Так и познакомилась с Султаной и стала всячески помогать девушке. 

Но Султане везде отказывали. И тогда Робин предложила ей попытаться продолжить образование в Америке. Султана три раза подавала заявку на получение визы, однако ей три раза отказывали. В третий раз Робин даже подключила сенаторов и конгрессменов, но, увы: консулы, видя перед собой девушку с мужским гендерным маркером в паспорте, говорили категоричное «нет».

Бахыт Туменова, президент общественного фонда «Амансаулык», – одна из немногих в Казахстане, кто поднимает проблемные вопросы трансгендеров.

– До 2009 года трансгендерным людям не надо было делать хирургическую коррекцию пола, а теперь она является обязательной. Вот есть два закона, один по линии Министерства здравоохранения, и один в Кодексе о браке и семье. В рамках закона министерства появилось такое, что свидетельство о смене пола должно обязательно пройти в условиях стационара, в Алматы, в республиканском центре в течение месяца, 30 дней. Зачем? Раньше было освидетельствование просто – те же самые специалисты-психиатры выдавали заключение, что человек - трансгендер, а на основании этого уже происходила гормонотерапия и смена документа, удостоверяющего личность.

– То есть раньше можно было без хирургии?
– Да. А теперь в том кодексе, который был принят после 2009 года, как раз идёт обязательное требование – хирургическая коррекция пола. И обязательное тридцатидневное психиатрическое освидетельствование в условиях стационара. То есть их обязывают менять пол хирургически.

А кто такие трансгендеры? Это не блажь, это не каприз. Это природа. Это когда твоё физическое состояние и пол, который мы определяем по физическим признакам, – мальчик или девочка, мужчина или женщина – не соответствует внутренним ощущениям. Это такая сложная вещь, когда ты чувствуешь себя мужчиной, но внешне люди определяют тебя как женщину. 

И то, что по нашим законам обязательно нужно хирургическое изменение, то есть стерилизация по большому счёту – это дискриминация. 

– Что касается гомофобии в Казахстане, – говорит Сергей Астафьев, – то она, конечно, есть, я думаю, что это очевидно.
Гомофобия.jpg– По результатам исследования «Изучение уровня толерантности к ЛГБТ-сообществу», которое моя организация проводила в 2016-м году, можно сказать следующее: в Казахстане очень высокий уровень гомофобии и нетерпимости. В первую очередь это связано с отсутствием своего медийного пространства. Ведь ни для кого не секрет, что многие люди подвержены российской пропаганде касаемо ситуации с ЛГБТ. Яркий тому пример – прямое копирование закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Не прошло и пары месяцев, как казахстанские депутаты инициировали такой же законопроект, – напоминает Сергей Астафьев.

Одним из важных факторов такого высокого уровня гомофобии и отсутствия толерантности служит поощрение нетерпимости и гомофобии на самых высших уровнях власти. Здесь в качестве примера могу привести слова бывшего министра обороны, а ныне руководителя Администрации президента Адильбека Джаксыбекова, который заявил, что геям в казахстанской армии не место. 

Поясню для тех, кто не в курсе: в данном случае Адильбек Джаксыбеков руководствовался приказом от 28 декабря 2009 года, где сказано что «расстройство полового влечения препятствует прохождению службы в вооруженных силах». Также хочу отметить, что если вы заявите в военкомате, что вы представитель ЛГБТ-сообщества, вас направят на обследование в психоневрологический диспансер, где поставят диагноз «расстройство личности», и это навсегда останется в вашем деле.
Карточка2.jpg– Но, видимо, в Казахстане свои нормы, и диагнозы ставятся по приказу сверху, – продолжает Сергей.

ЛГБТ-активист Амир Шайкежанов – в Казахстане личность известная. Общественник, лидер мнений и человек, имеющий свои взгляды на многие вещи. Он не скрывает своей сексуальной ориентации, но и не афиширует ее. Амир охотно согласился ответить на наши вопросы.

– Амир, очень много пишем и говорим о том, что повсеместно нарушают права ЛГБТ-сообщества, скажите, что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию? 
– Важно понимать, для чего вообще защищать права ЛГБТ, и почему это может быть важно государству и гражданам. Права ЛГБТ – это, по сути, права на защиту личной жизни от нападок и осуждения, ведь те, кто говорят о ненормальности или недопустимости существования ЛГБТ, нарушают ряд нормативов и свобод.

  • Во-первых, Казахстан – это государство, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы, согласно Конституции. Это значит, что мои свободы и права, даже если они не совпадают с мнением большинства, но при этом не нарушают закон, должны быть защищены. 
  • Во-вторых, свобода на идентификацию себя предполагает уважение к своей и чужой жизни, а значит, те, кто сегодня пытаются запретить упоминание об ЛГБТ, завтра будут запрещать женщинам выбирать себе жизненное предназначение, а послезавтра – указывать, в кого вам верить или за кого голосовать. Именно поэтому общество должно быть на страже прав индивидуальности.
  • В-третьих, мы являемся светским государством, что значит: ни один религиозный институт не может вмешиваться в политические или социальные процессы.

Теперь о шагах. К счастью, тут всё просто. Первое – государство должно привести законодательство в соответствие со стандартом МКБ-10, принятым ВОЗ и признанным Минздравом РК. В МКБ-10 уже сейчас говорится, что гомо- и бисексуальность являются вариацией нормы. Привести законодательство в соответствие с этой классификацией – значит удалить любые дискриминирующие ЛГБТ положения и приказы в существующих законодательных актах, включая закон о семье, приказы о службе во внутренних органах или приказ о запрете на сдачу крови для мужчин, занимающихся сексом с мужчинами, поскольку у этих положений нет экспертного законного обоснования; более того, они идут вразрез с положением Конституции о запрете любой дискриминации.
Парад.jpgФлаги Казахстана на гей-параде в Стокгольме / Фото с сайта Informburo.kz
Кроме того, государству необходимо разработать и принять антидискриминационный закон, который регламентировал бы виды дискриминации, защиту от них и соответствующие наказания. Необходимо включить наиболее широкие группы населения и сферы потенциальной дискриминации – женщин, ЛГБТ, этнические и религиозные группы, особенно меньшинства и так далее. Кроме того, следует ввести категорию преступлений на почве ненависти и считать дискриминационный мотив преступления отягчающим обстоятельством. 

– Как вы считаете, нужно ли нам проведение гей-парадов? И возможны ли они в Казахстане? 
– Я считаю, что марши равенства должны проходить в любой стране для того, чтобы любой человек независимо от своей идентичности или своих особенностей чувствовал, что его или ее примут и поддержат. В этом и есть задача здорового общества – стремиться к объединению. Думаю, что в ближайшие 5-10 лет мы будем готовы к первому из таких маршей. Да, он, возможно, будет проходить с определенными трудностями, но перемены - это всегда сложный и постепенный процесс. 

Караганда – эпицентр ЛГБТ-сообщества Казахстана?
Караганду, шахтёрский город в центральной части страны, часто называют центром казахстанской ЛГБТ-жизни. И действительно – самые яркие события, связанные с исследуемой темой, происходили в Караганде.

Первая местная гей-свадьба прошла в декабре 2005 года в шахтёрской столице. Тогда узами брака связали себя сразу две пары геев. Это были необычные свадьбы. Прошли они в гей-клубе. На торжествах были только свои, то есть те, кого пустили в клуб.

Началась свадьба далеко за полночь. Среди приглашенных на «бракосочетание» были гости из Астаны, Алматы, Павлодара и даже Нью-Йорка. Примечательно, что мероприятие на свой фотоаппарат фиксировал корреспондент Олег Битнер, тогда он и не подозревал, что через 8 лет он так же эксклюзивно будет снимать уже первую лесбийскую свадьбу в Казахстане.
Свадьба.jpgЖенихи были одеты в чёрные классические костюмы. Невесты в белоснежных платьях держали в руках свадебные букеты.

Первая пара – Фелиция (к сожалению, она умерла) и Валерий.
Вторая – Присцилла и Заир.

В загсе они, конечно, не регистрировались. Однополые браки в Казахстане запрещены.

Травести.jpg– Это особый день в моей жизни, – произнесла тогда тост травести-дива Монса. – Я выдаю замуж двух «сестёр» – Присциллу и Фелицию. Помогайте друг другу, любите друг друга. Желаю вам семейного счастья и бесконечной любви...

Дальше следовало традиционное «горько», песни и танцы.


Первая радиопередача о гомофобии тоже появилась на карагандинском радио. В 2005 году на городской станции выходила программа о жизни представителей ЛГБТ-сообщества. Называлась она «7 минут об этом…». Каждый четверг она выходила в полночь, длилась, что понятно из названия, всего семь минут, но быстро набрала популярность среди геев и лесбиянок. В радиопередаче было много информации о гомофобии, о переживаниях, о том, как выйти из депрессии.


Она и она – первая лесбийская свадьба – в Караганде, как полагается. С лимузинами, друзьями, шампанским, праздничными шарами. Всё, как у гетеросексуальных пар. Свою жизнь связали две симпатичные девушки – Каролина и Кристина. Тогда в 2013 году всем присутствующим на свадьбе казалось, что это любовь навсегда. Через год, в июне 2014 года, случилось непоправимое. Каролина убила свою жену, 19-летнюю Кристину Чернышову.

Она и она.jpgЭто личная ужасающая трагедия. Единичный случай.


Но ежедневно другие представители казахстанского ЛГБТ-сообщества переживают боль, унижения, дискриминацию.


– Наши ребята, геи, в основном живут прошлым, поскольку у них нет настоящего и будущего. 80% ЛГБТ-сообщества – это социально неустроенные люди. В силу своей ориентации они не могут устроиться на работу, уходят из семьи. Мне идея защищать геев пришла тогда, когда я взял в аренду гей-клуб. От пятницы до пятницы, когда работает клуб, у них есть только водка. И это взрослые мужчины – от 25 до 30 лет! Они спиваются, не приносят никакой пользы обществу. Люди деградируют, и их надо спасать, – говорит Владимир Корнаковский.


К слову, это он был организатором первой лесбийской свадьбы. Наверное, из-за того, что в Караганде происходило и происходит столько ЛГБТ-событий, именно здесь и именно Владимиру пришла идея провести день гордости геев в городе. И он его провёл. Корнаковский считает, что представители сообщества не могут себя защитить, и им нужно помочь. В первую очередь, считает он, они должны научиться себя принимать.


Впервые в Караганде провели и социологическое исследование на тему гомофобных настроений среди работников СМИ. В 2012 году опросили журналистов и попытались узнать их отношение  к людям нетрадиционной ориентации.


Сергей Фролов.jpgПо словам социолога Сергея Фролова, работники масс-медиа – серые кардиналы, их не видно, но именно они формируют общественное мнение.


– В целом на личностном уровне у журналистов позитивная оценка. Большинство из них придерживаются того, что «пусть они, ЛГБТ, сами решают свои проблемы, без широкого обсуждения этой темы и тем более без публичной демонстрации своей сексуальной идентичности». Вместе с тем шесть человек из десяти опрошенных журналистов резко отрицательно отнеслись к усыновлению и воспитанию однополыми парами детей, считая, что «такие родители сделают из ребёнка морального урода», – говорит Фролов.


Если большая часть журналистов, которые относятся, скорее, к прогрессивно мыслящей части социума, мыслит подобными категориями, то реакция их аудитории, читателей, людей на улицах вполне предсказуема. Все перечисленные в этом материале события, разумеется, вызывали шквал негодования у общественности. Мнения можно в избытке найти в социальных сетях и в комментариях под статьями, где люди не стесняются в выражениях.

Комментарии.jpgПричём оскорбления и осуждение ЛГБТ-люди получают не только в интернете и от посторонних людей. Но и от близких. Вот что написал один из карагандинских геев в исповеди, отправленной в редакцию:

«Как трудно быть самим собой и отстаивать свои интересы. Больно сердцу, трудно дышать. Но особенно непереносимо, когда не находишь поддержки и понимания среди родных и друзей. Даже бездомная голодная собака находит жалость и сочувствие у окружающих. Почему же нас безоглядно осуждают? Казахстанский гей живет по установленному неписаному правилу: повышенный нездоровый интерес вызывает его интимная жизнь, а проблемы человека нетрадиционной сексуальной ориентации обществу глубоко безразличны…»

Психолог Александр Пак рассказывает о том, как и почему может быть осуждаем и гоним тот, кто «не такой, как мы», на примере трансгендеров.
Так почему существует гомофобия? Почему ЛГБТ-люди вызывают такой страх у других?
На эти вопросы психолог Александр Пак отвечает так:

«В силу разных причин конфликт систем ценностей большинства и меньшинства может быть основой острой реакции в обществе. Традиционные ценности – семья, дети, гетеросексуальные отношения, соответствующее половой идентичности поведение – как бы противостоят нашим ценностям. Наше мнение о меньшинствах формируют наш традиционный менталитет и информация, кто и какую социальную нишу занимает в определённом сообществе в «местах не столь отдалённых», что тоже влияет на отношение к теме разговора.

Определённо здесь полезно учитывать многие факторы. Рассмотрим некоторые из них:

  • физиологический;
Крайне сложно определить представителя ЛГБТ по медицинским показаниям. Таковых, если верить зарубежным исследованиям, наберётся менее 3% на всё население Земли. Да. Такие люди есть, но их мало. С позиции биологии они вряд ли могут естественным путём продолжить существование вида в целом и воспроизвести прямых потомков в частности. И вряд ли они могут что-то поделать с природой.

  • социальный;
На людей могут повлиять мода, тренд, желание получить выгоду, некие «правила игры» – когда считается, что принадлежность к ЛГБТ-сообществу предпочтительна в определённых профессиях. Бывает, что выгодная работа в определённых кругах зависит от этого.

  • психологический;
Желание компенсировать эпатажем свою невостребованность, запрос на исключительность и уникальность. А также, может быть, из-за пресыщенности привычными, традиционными отношениями.
Также известно, что очень большое влияние на формирование личности оказывает то, в какой среде воспитывается человек. Дети-маугли социально адаптированными людьми в полной мере не стали. Было развито то, что формировало окружение.

Если в детстве ребёнка ориентировать на ЛГБТ, задавать ему соответствующий пример отношений, то, вполне возможно, он примет эти ценности.
Ведь их формирует сначала тот, кто воспитывает с малых лет, а позднее воспитатель-наставник-авторитет, которому человек доверяет. Именно второй пункт – доверие к авторитету - может убедить человека принять ошибочное за действительное.

Если это возникает, то человек редко становится счастливым. Внутренний конфликт из-за такого рассогласования может принимать даже самые крайние, печальные формы. Примеров тому изрядно.

Итак, повторюсь, причиной жёсткой реакции общества является конфликт ценностей. «В наш монастырь с чужим уставом» – как минимум невежливо, тем более, когда это некоторыми представителями сообщества ЛГБТ пропагандируется в навязчивой форме.

Есть примеры, когда социум всячески преследует меньшинства, это говорит о том, что люди не умеют иначе выражать свою позицию: как сами меньшинства, так и те, кто не может альтернативно выразить своё отношение к другим жизненным ценностям.

Что делают неправильно сами ЛГБТ-сообщества?
Многим нет дела, что и как любит другой человек, до тех пор, пока это не пытаются навязать в виде информации, убеждений, прямых действий. Например, в Эмиратах не принято вольно затевать знакомство с понравившейся девушкой, за игнорирование традиций будет довольно внятная реакция и объяснение того, что можно, а чего нельзя. И так в любом обществе: есть свои правила и традиции, а те, кто на них посягает или выглядит таковым, будут восприняты как агрессоры, и поведение в их адрес будет как защита от агрессии.

Что делать тем, кто попадает в настоящее меньшинство ЛГБТ?
Не пропагандировать свою особенность. Стать востребованным профессионалом в социально полезной сфере деятельности. Если человек является блестящим профессионалом, то ему социум прощает даже более серьёзные отличия, и принадлежность к сообществу ЛГБТ тут становится неважной.

Настораживает, что дела внутренние часто выводятся напоказ. Никто же не кричит «вы мне должны, потому что я филателист!». Даже если директор уволил сотрудника из-за стойкой нелюбви к маркам. Задача директора – организовать продуктивную работу, он этим и занимается в меру своей компетенции.

Задача государства сохранять стабильность, мир, в том числе повысить рождаемость и увеличивать число граждан – оно и решает своими инструментами эту задачу. Часто проблема сообществ ЛГБТ используется не ради решения наболевших вопросов меньшинств, а в каких-то других целях.

А проблема может быть решена при условии, что обе стороны могут понимать и учитывать ценности друг друга.
комментариев 0
Комментарии
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Читать все комментарии
Наверх