Общественная платформа «KORGAU123»
Когда начальник домогается…

О том, почему за принуждение к сексу на рабочем месте в Казахстане так сложно наказать.
О том, как жертвы принуждения сами становятся подсудимыми.
И о том, можно ли с этим бороться...
«Одна женщина из казахстанского города – Шымкента – пожаловалась руководству на сексуальные домогательства со стороны непосредственного начальника. Её тут же уволили. Её, а не того, кто домогался»,
– из обращений на горячую линию 150.
Вообще-то домогательство – это преступление. Уголовно наказуемое. Ответственность за него предусмотрено статьёй 123 УК РК. Правда, называется она путанно и пространно.
«Понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или иным действиям сексуального характера»:
Понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей).
Наказывается:
1
Штрафом в размере до 1000 месячных расчетных показателей
Около 7378 долларов
В 2018 году 1 МРП в РК = 2405 тенге или 7,4 доллара
2
Либо исправительными работами

В том же размере
3
Либо ограничением свободы


На срок до одного года
4
Либо лишением свободы


На тот же срок
Итак, статья 123 должна предотвращать домогательства, но фактически не работает.
Откуда такой вывод? Достаточно взглянуть на цифры.
С 1998 года по статье «Понуждение к половому сношению» вынесено всего 25 приговоров – получается, по одному-два в год. При этом лишение свободы ни разу не применялось. А дел за тот же период было зарегистрировано всего 87. Причем последнее заведено целых пять лет назад: в 2013 году.

– Это не значит, что в Казахстане не существует такого явления, как сексуальные домогательства на рабочем месте, – комментирует известный адвокат Джохар Утебеков. – Это значит, что статья мёртвая.
И вот по каким причинам:
1
Во-первых,
потому, что ни в ней, ни где-либо в казахстанском законодательстве нет такого понятия, как «сексуальные домогательства».
2
Во-вторых,
терминология, использованная в статье, очень сильно ограничивает жертв. Дело в том, что там прописана ответственность за понуждение к сексу. Адвокат объяснил: тут имеются в виду не намёки «Давай сходим в сауну» или «Приходи ко мне домой сдавать зачёт», а прямой разговор – когда домогатель без двусмысленности говорит, что неплохо было бы заняться сексом, и при этом шантажирует и угрожает, если получает отказ. А если до вас дотрагиваются, но при этом не говорят про секс, 123-я опять не работает.
3
И, в-третьих,
она является статьёй частного обвинения. То есть заявление в полицию на того, кто склоняет к сексу, угрожая увольнением, не напишешь, его просто не примут. Жертва должна сама собрать доказательства, сама пойти в суд и сама в суде доказать, что на её сексуальную свободу покушаются. При этом нужно иметь письменные подтверждения (например, записки, СМС-сообщения) или привести свидетелей-очевидцев. Видео- и аудиозаписи, не санкционированные следствием, не могут являться доказательством в суде. Другими словами, даже сняв на камеру, как начальник пристаёт, можно проиграть процесс.
Государство фактически самоустранилось от решения этой проблемы, помощи этим потерпевшим, возложив обязанность по доказыванию, по юридической подготовке всех документов на самих потерпевших,
– адвокат Джохар Утебеков.
Почему жертвы сексуальных домогательств прячут свои лица?
Почему платформа «KORGAU123» не позволяет им говорить своими голосами?

– В том-то и дело, что судебно-следственная практика гарантированно потребует от жертвы каких-то явных доказательств – словесных угроз, которые заставляют жертву вступить в половую связь с виновником. А как жертва может самостоятельно доказать это преступление? Мне на ум приходит только один случай, когда виновник был крайне неосторожен и оставил письменные сообщения в мессенджерах, СМС, на электронную почту; или произносил свои угрозы в присутствии очевидцев. Понятно, что это имеет место гораздо реже, чем завуалированные способы понуждения к половому сношению. Поэтому без помощи правоохранительных органов обойтись очень тяжело. А тактика расследования могла бы быть стандартной: жертве должны были предоставить специальные средства, которые позволят провести аудио-, видеозапись виновника. Могут начать прослушивать его телефон и перехватывать его сообщения жертве. Но всё это делать без полиции безнадёжно. И невозможно для гражданина, кстати. Поскольку закон запрещает негласно записывать других людей с помощью спецсредств. И такие доказательства могут быть признаны судом недопустимыми, – объясняет Джохар Утебеков.
Юристы считают, что статью необходимо перенести в Уголовно-процессуальном кодексе из дел частного обвинения в категорию частно-публичного. И если потерпевшая обращается в полицию с заявлением о понуждении к половому сношению, необходимо, чтобы полиция была обязана тут же принять меры к закреплению следов правонарушения, к изобличению виновника, то есть действовала, как в случае с обычным преступлением – кражей, грабежом.
«Если вы думаете, что домогательствам подвергаются только неопытные дурочки, вы сильно ошибаетесь. Мне казалось, что я способна решить любую проблему. Поэтому, когда руководитель подразделения недвусмысленно предложил мне поехать с ним в баню, я его послала. После этого начался ад…»
– жертва домогательств на рабочем месте.
– Несмотря на то, что Казахстан является подписантом ряда международных договоров, он не выполняет своих обязательств по созданию отдельного законодательного акта, который был бы направлен на предотвращение и пресечение сексуальных домогательств на рабочем месте. А мы должны понимать, что один человек попадает в зависимость от другого человека. И продвижение по карьерной лестнице, повышение заработной платы или льготные условия – например, возможность выполнять часть работы на дому – всё зависит от начальника, который должен лично принять решение: разрешить или не разрешать. И часто бывает, что начальник идёт на «уступки» работнику, подразумевая, что взамен он получает право на домогательства, в том числе и сексуальные,

– отмечает директор Союза кризисных центров Зульфия Байсакова, которой как правозащитнику не раз приходилось работать по таким случаям.
В нашей практике такое было:
К нам обратилась группа преподавателей одного из вузов Алматы. Они обвиняли в сексуальных домогательствах своего коллегу.
Здесь всё понятно и легко. Группа – это достаточная доказательная база. И это не просто студенты, а преподаватели, работающие изо дня в день, из года в год с этим человеком.
Тут же выяснилось, что это заведующий кафедрой, который мог позволить себе давить на этих людей, используя своё служебное положение, требовать к себе особого внимания и удовлетворения личных потребностей.
Было несколько судебных заседаний. В них участвовала газета «Экспресс-К» – освещала эти события. Но это было 15 лет назад. Тогда удалось привлечь к ответственности. Но разошлись они по-хорошему. Человек ушёл с должности, вообще уволился из вуза, потому что был уже в пенсионном возрасте.
Чтобы привлечь внимание общества и государственных органов к этой проблеме, в Казахстане и запустили социальную кампанию «KORGAU123», назвав её как раз по той самой статье УК РК – 123-ей. В общественную платформу объединились такие вот крупные правозащитные организации, а ещё бизнес, юристы, СМИ, волонтёры.
И чем больше погружаешься в эту тему, чем глубже её изучаешь, тем яснее становится, что это не единичный случай. Домогательства или, говоря расплывчатыми формулировками существующих законов, «понуждение к сексу» процветает в бизнес-офисах, университетах, госаппарате, супермаркетах, даже школах.
Просто об этом молчат. Домогающиеся – сами собой, но и жертвы тоже.
Вот ещё один кейс Союза кризисных центров Казахстана

О случае, имевшем место много лет назад, рассказывает Зульфия Байсакова:
«Женщина с нами по телефону 150 всё время консультировалась. Она работала в одном из министерств в Астане. Не знала, как поступить, но сохраняла все СМС-ки – и они были не с намёками даже, а с явно выраженными предложениями.
Она всё это сохранила, она сказала обо всём этом руководителю вышестоящего департамента. Было очень сложно: её стыдили, её уговаривали, ей угрожали, чтобы она прекратила эти действия. В конечном итоге женщина добилась, чтобы её непосредственного начальника сняли с должности. Но вот эта мужская солидарность, отсутствие законодательных норм, всеобщее осуждение «почему она рассматривает это как домогательства, а не как внимание мужчин?!» – всё это сказалось на ней. И в результате такого – негласного – давления она вынуждена была уйти с работы. Она не подала в суд, но это было на уровне организации решено».
Новые обращения, поступившие на горячую линию 150, которую Союз кризисных центров запустил 5 марта, показывают, что и сегодня ничего не изменилось. За месяц с жалобами на сексуальные домогательства на этот номер позвонили всего 10 женщин. Всем им нужно было выговориться, но никто из них не хотел наказать виновных.
«В нашем обществе женщины боятся осуждения. Одна из звонивших – казашка и стесняется, что узнают её родственники, друзья, дети. Она взрослая – ей 50 лет, разведена, и этим воспользовался начальник. Другая говорила, что боится мужа – того, что муж может сказать, что она сама позволила домогаться»,
– оператор линии 150.
И действительно, казахстанское общество, как ни странно, лояльно к насильникам, а к жертвам беспощадно. Чаще всего в случившемся обвиняют именно их. Это, возможно, происходит ещё и потому, что в правоохранительных органах есть гендерный дисбаланс: следователи, дознаватели, эксперты – в большинстве мужчины. Если женщина заявила на кого-то, они склонны думать, что она «или замуж хочет, или денег хочет». Вероятно, наслаиваются так называемая мужская солидарность и восточный менталитет.
«Ты женщина, но ничего, с этим можно жить»
Зульфия Байсакова тоже с подобным сталкивалась – с гендерной предвзятостью. И не просто как женщина, а как правозащитник.
– Начиная со взаимоотношений с полицейскими, – вспоминает она. – Это были первые мои партнёры, которые считали, что старая больная женщина – а это было лет 20 назад, тогда я была однозначно моложе (смеётся) – занимается какой-то не свойственной ей работой. Мол, зачем женщин нужно защищать, видимо, она сама жертва и так далее и тому подобное. И до сих пор иногда проскальзывает такое отношение: «Ну, мы вам поможем, не переживайте!» Такая снисходительность. И мне смешно на таких людей смотреть. Я считаю их нечестными даже по отношению к себе, к своей семье, ведь у них есть дети, дочери, родные сёстры, у которых есть матери. Они бы наверняка не хотели, чтобы к их родным относились с таким пренебрежением: «Ты женщина, но ничего, с этим можно жить».
Как это – быть правозащитником?
Зульфия Байсакова работала преподавателем в вузе, а потом взяла и стала помогать людям – с самыми разными проблемами. Чего она с коллегами добилась? Насколько сложно защищать права в Казахстане и насколько это сложно женщине? Не возникало ли у неё желания всё бросить? Зульфия Байсакова об этом рассказала. И если хотите лучше понять таких людей или вдохновиться историей успеха, то обязательно нажмите на кнопку «Узнать больше». А если не хотите отвлекаться от главной темы – домогательства и борьба с ними – просто листайте вниз.
Так вот, в проблеме домогательств есть ещё один момент. Не просто травмирующий жертв, но даже опасный для них. Бывает и так, что женщина, решившаяся подать в суд на шефа, который домогался, сама оказывается подсудимой. Пользуясь тем, что понуждение к сексу трудно доказать, обвиняемый может подать встречное заявление – о клевете (ст. 130 УК РК). И жертву по сути могут даже лишить свободы на срок до одного года.
Именно поэтому платформа «KORGAU123» не позволила пострадавшим показывать свои лица и говорить своими голосами. Озвучить, примерить, рассказать их истории любезно согласились актрисы арт-убежища Bunker. Они сыграли в фильме под названием «Неуслышанные голоса». Он основан на пяти историях. Пять женщин разного возраста, разных профессий, разного статуса рассказали о том, как мужчины – начальники, преподаватели, уважаемые люди – принуждали их к сексу.
– Почему мы взялись поддержать этот проект? Bunker – это современный театр. Мы всегда идём на эксперимент, всегда идём в ногу со временем. Мы говорим об остром, сегодняшнем, волнующем. Например, была выставка Марины Константиновой о жертвах домашнего насилия. Никто из актрис не хотел давать свои лица – наши молодцы: они дали не только лица, но и истории. Потому что кем бы мы ни были – актрисами, менеджерами, – мы девушки, и с нами это случалось. Для театра это важно, и для каждого из нас как человека. Истории чужие, но знакомые. Под первую историю я могу подогнать сто случаев, под вторую – я знаю двоих таких людей. И ужасно, что до сих пор у нас такая ситуация.

Ксения Кутелева
актриса и директор арт-убежища Bunker
О театре глубоко под землёй и актёрских планах до небес
Если вы хотите узнать больше о необычной сцене и о таинственном бункере, в котором она находится, прочтите интервью-отступление. В нём говорится о том, зачем люди создали театр и работают в нём совершенно бесплатно, зачем они набрали кредитов на искусство и как с ними рассчитались…

Основное повествование тоже продолжается – скрольте вниз.
– Искусство – это такая классная штука, с помощью которой говорить о проблемах проще. Ты можешь примерить на себя чей-то образ, с одной стороны, вжившись в него, а с другой – дистанцировавшись, рассказать эту историю, и тебя услышат. К сожалению, в нашей стране так тебя услышат, наверное, быстрее, нежели ты будешь говорить от себя: «Ко мне приставали, меня изнасиловали…» В ответ найдётся очень много стереотипов восприятия «сама виновата».

Ульяна Фатьянова
актриса арт-убежища Bunker, читавшая историю беременной, к которой приставал писатель-аксакал
«Сама виновата» – это, и правда, первое, что слышат женщины, которые подвергаются сексуальному насилию. Дескать, юбка была слишком короткой или топ слишком коротким.
Три девушки решили доказать, что одежда совершенно ни при чём. И на собственные деньги организовали выставку, которая так и называлась, только на казахском языке – «Киiмдi кiнәлама». В качестве экспонатов на ней были представлены вещи, в которых были жертвы реальных изнасилований.
«Во что ты была одета?» – жертвы изнасилований и их одежда
Подобные выставки прошли уже во многих городах мира и везде производили мощное впечатление на тех, кто считает, будто женщина сама виновата в насилии. Для многих это стало первым шагом к осознанию того, что одежда действительно ни при чём. Чтобы убедиться в этом, нужно посмотреть репортаж, нажав на кнопку «Перейти к истории».

Либо продолжайте чтение статьи ниже...
– Необходимо формировать политику недопустимости насилия любых форм в обществе. Каждый из нас должен понимать, что личное пространство остаётся личным. Посягательство на личное пространство всегда должно быть наказано. Нельзя оправдывать насилие! Ни в коем случае!!!

Зульфия Байсакова
директор Союза кризисных центров
А мы его оправдываем, когда говорим: «Ничего страшного, симпатичный руководитель предложил поужинать, разве это плохо? Разве можно в этом усмотреть домогательства?» Или: «Заведующий кафедрой предложил поехать к нему на дачу, чтобы «составить учебный план на следующий год», – что тут такого? Это же природа, свежий воздух, возможно, шашлыки…»
Как и организаторы выставки, участники кампании «KORGAU123» хотят донести до общества, что совершенно неважно, как женщина выглядит, во что одета, сколько ей лет – посягательства на сексуальную свободу недопустимы. И то, что домогательства происходят в госорганах, бизнес-структурах, университетах, спортивных командах – это, конечно, чья-то личная трагедия: люди получают психологические травмы и лишаются работы, распадаются семьи, случаются даже суициды.
Но нередко это экономический ущерб – компании и даже государству. Может показаться, что такое утверждение несколько натянуто. Но у Зульфии Байсаковой есть аргументы.

– Сексуальные домогательства на работе имеют экономические последствия. Немногие понимают, что, по большому счёту, женщины вынуждены оставлять хорошую работу, доходные места, страдают компании, потому что они теряют хороших работников. Возможно, на рабочем месте человек внёс бы небольшой процент в ВВП страны. Когда его увольняют, он этого сделать не может. Больший процент населения работает в системе малого и среднего бизнеса, в системе образования, здравоохранения. И, конечно, больше женщин страдает. Возможно, она хотела бы иметь семью, но вынуждена отказываться от семьи, вынуждена переезжать, убегать, скрываться от домогателя, который часто угрожает, используя разные методики. Если всё-таки насилие произошло, женщина вынуждена в связи с беременностью или получением каких-то инфекционных заболеваний прекратить работать и заниматься поддержкой или восстановлением своего здоровья.
Иллюстрация с сайта elearningmind.com
Поэтому многие иностранные компании имеют в своих договорах с сотрудником пункт, который обеспечивает ему безопасность на рабочем месте, в том числе и сексуальную – в политиках прописана недопустимость харрасмента.
В Казахстане же ни в одном трудовом договоре не найдёшь нормы, которая бы говорила о том, что работодатель обязан искоренять или пресекать все формы сексуального домогательства на рабочем месте. Почему её нет? Потому что ничего об этом не написано в Трудовом кодексе РК. И, наверное, местным бизнесменам это кажется несущественным, а некоторым, может, и постыдным – даже говорить об этом с коллективом, не то что писать «такое» в документах. На самом деле наличие таких норм выгодно не только сотрудникам, но и владельцам компаний.
– Надо понимать, что может пострадать и работодатель, которого тоже могут обвинить в домогательствах. Я приглашаю коллегу пойти в ту же несчастную баню и говорю: «Я за тебя заплачу». Является ли это домогательством или нет? Если она приняла предложение, моется со мной, завтра она может заявить, что это было в прямом отношении сексуальным домогательством?

– задался вопросом один из работодателей.
– При этом статья 123-я предусматривает ответственность за понуждение человека, находящегося в зависимом положении. Если, например, руководитель предлагает мне заняться сексом, то это, возможно, понуждение – мне это ещё доказать надо. А если домогается коллега, от которого я прямо не завишу, то это вообще, вероятно, не преступление, - подметил такой нюанс Ержан Сулейменов на презентации фильма «Неуслышанные голоса» в галерее ARTMEKEN.

Ержан Сулейменов
журналист, медиатренер
Живопись на футболках, или Искусство для каждого
Кстати, галерея тоже поддержала «KORGAU123» – дала возможность провести показ совершенно безвозмездно. Примечательно, к платформе присоединилось много неравнодушных и сильных людей. Проект ARTMEKEN – как раз о таких. Это тоже история сильных женщин.

Гаухар Сатпаева почти десяток лет проработала в PR-службе одного из крупнейших в стране банков, а потом они с подругами решили популяризировать казахстанское искусство и помогать творческим и гражданским активистам.
На это общественники очень надеялись - что к платформе станут присоединятся новые люди. Кстати, они по-прежнему открыты к сотрудничеству. А ещё они рассчитывали, что о – пусть и неработающей – но существующей статье 123 узнает как можно больше людей. Возможно, в некоторых случаях будет достаточно пригрозить настойчивому шефу уголовной ответственностью…
Но вообще участники проекта «KORGAU123» намерены добиваться изменений в законы – в Уголовный кодекс РК, в Трудовой и многие другие. Первым делом рабочая группа предлагает ввести дефиницию «сексуальное домогательство» в закон о равных правах и возможностях мужчин и женщин, а также дополнить Трудовой кодекс пунктом, что работодатель обязан пресекать все формы сексуального домогательства на рабочем месте, чтобы можно было чётко оценить – является ли предложение пойти в баню с начальником сексуальным домогательством.
Мы будем учиться бороться
– На самом деле государственные структуры готовы вносить изменения в законы и ввести такое понятие, как «сексуальное домогательство на рабочем месте». Но нам как общественности нужно заявить, что нам это нужно, народу, гражданам Казахстана. Почему мало звонков? Нет культуры обращения. И ещё один момент: это трудно идентифицировать – кто-то комплимент может расценить как посягательство на сексуальную свободу, а кто-то шлепок или объятия воспримет как дружеский жест. Мы не умеем этого делать – определять своё личное пространство, защищать свои права. Но мы будем учиться бороться. Добрый знак, что председатель Верховного суда отправил на дорасследование дело в отношении Белоусовой. Я думаю, для нас это сдвиг, – говорит директор Союза кризисных центров.
Всё началось в 2011 году. Гардеробщица одной из школ Костанайской области Анна Белоусова обратилась с заявлением о сексуальных домогательствах со стороны директора школы. Но суды Казахстана её иск не удовлетворяли, а начальник обвинил её в клевете. Тогда она написала в Комитет ООН по ликвидации дискриминации женщин. Там её признали жертвой домогательств и обязали Казахстан обеспечить Белоусовой реабилитацию и выплату справедливой компенсации за перенесенные страдания.
Из дела Белоусовой
Однако и решение Комитета на родине исполнять не торопились. Летом 2017 года Белоусова подала в суд иск, в котором требовала взыскать 7 миллионов тенге с Министерства финансов и исполнить решение ООН.

Ей в исковых требованиях отказали. Прокурор признал решение Комитета ООН, однако настоял на невозможности установить исполнителя требований.

– Это ситуация правового бессилия, – отметила адвокат Снежанна Ким. – По словам представителя надзорного органа, легитимность документа ООН не оспаривается, но в Казахстане нет органа, который должен его исполнить. При этом Комитет указал исполнителем требований о реабилитации Белоусовой и выплате ей компенсации государство.

А 14 февраля 2018 года в нашумевшей истории произошёл новый поворот. Коллегия Верховного суда отменила все решения предыдущих инстанций и отправила дело Белоусовой на новое рассмотрение в Сарыаркинский районный суд Астаны.
Фото с сайта www.ng.kz
Оно началось 20 апреля. На этом заседании эксперт-психолог Светлана Черникова рассказала, что после перенесённого стресса Анна Белоусова стала инвалидом первой группы: ее зрение ухудшилось с минус 7 до минус 12 диоптрий. Белоусова потеряла трудоспособность и продолжает пребывать в депрессивном состоянии. Психолог отметила, что сексуальное насилие и принуждение к нему является разрушительным для женщины, а в случае с Анной Белоусовой целью домогательства со стороны директора сельской школы, в которой она работала гардеробщицей, был не секс, а подчинение и унижение, чтобы показать свою власть над женщиной.
Кадры из документального фильма «Неуслышанные голоса»
Как видно, желающих властвовать над подчинёнными в Казахстане немало. И такую возможность им даёт то, что пострадавшие от домогательств не хотят, не умеют, не могут защищаться. В этом смысле дело Белоусовой и вправду – прецедент. На который можно ориентироваться.

Участники общественной платформы «KORGAU 123» говорят, что им было бы проще довести начатое до конца – добиться изменений в законы – если бы жертвы перестали молчать.