Особенные дети: готовы ли мы их принять?
Истории
28.05.2018

– Есть такое твердое правило, – сказал мне после Маленький принц. 
– Встал поутру, умылся, привел себя в порядок – 
и сразу же приведи в порядок свою планету.

Антуан де Сент-Экзюпери. "Маленький принц"

– Ряд ровнее.

– Раз-два.

– Руки вверх, ноги вширь, – командует четырёхлетний Альберт. 

Все зовут его Альбертик, но команды исправно выполняют. И те дети, кому шесть, и те, кому девять и даже те, кому 12.

Коллаж.jpgАльбертик – тьютор, то есть наставник. Он работает в алматинском Центре социальной инклюзии с особенными детьми. Например, он умеет установить зрительный и речевой контакт с ребёнком, у которого аутизм, умеет вовлечь в игру, он знает, что такое инклюзия.


Сейчас Альбертик настраивает на работу подростковую инклюзивную команду – через полчаса они выйдут на сцену со спектаклем «В поисках Маленького принца».


Пока они настраиваются в холле Дворца школьников Алматы, в актовом зале идут другие номера. Необычные номера. Их дают дети, у которых есть проблемы со здоровьем, дети с ограниченными возможностями. Особые дети. Это первый в Алматы инклюзивный фестиваль «Красное яблоко». Его организовало управление образования Южной столицы, которое сейчас активно внедряет инклюзию в школах.

  
По данным на сайте госоргана, в Алматы 84 школы, задействованные в этой программе, – по несколько в каждом из восьми районов города. В них учатся 2064 особенных ребёнка: в некоторых всего двое-трое, а в одной гимназии, например, – уже около 200.

И вот такие школьники как раз и приглашены в качестве звёзд на фестиваль «Красное яблоко». На концерте их диагнозы, их трудности, страхи их родителей отходят на второй план. Самое главное, что они учатся, что они имеют возможность выступить, спеть, станцевать. А ещё важнее, что среди зрителей есть те, кто за тебя болеет.
IMG_2491.JPGПока пел Дияс Шурман из школы №74, в зале восторженно кричали, хлопали и даже свистели.

После номера ведущие пошутили, что такими темпами он затмит Кайрата Нуртаса.
IMG_2490.JPGВ программе «Красного яблока» 30 самых разных номеров. Это значит, что как минимум 30, а то и больше (не все выступления сольные) детей с аутизмом и другими диагнозами почувствовали себя интересными, получили аплодисменты и улыбки зрителей.

31-м номером в сценарии стоит «Маленький принц» – постановка Центра социальной инклюзии. Они не конкурсанты, то есть подарки и награждения, как другие артисты фестиваля, не получат. Но они здесь не за этим.

– Это для них первый в жизни выход на сцену. И это главное – преодолеть свой страх, показать, что они приготовили, поработать в команде, поддержать друг друга, – говорит Салтанат Мурзалинова-Яковлева, координатор Центра социальной инклюзии, пока готовится её команда.

В ней и дети с самыми разными особенностями, и дети-тьюторы, как Альбертик, и студенты-волонтёры, и родители. У мам с папами задача – быть группой поддержки в зале, у тьюторов – помогать и наставлять, у особенных детей – преодолеть барьеры.
IMG_2369.JPGДо их выступления остаются минуты. Но подростковая инклюзивная команда не просто ждёт своего выхода, а продолжает настраиваться.
IMG_2436.JPGСоциальный психолог Лиза проверяет, всё ли в порядке с плакатом, который дети вынесут в конце спектакля.

Салтанат даёт последние наставления. Дети окружают её и внимательно слушают.
IMG_2478.JPG– Ты, если что, бери инициативу, я на тебя надеюсь!
– Микрофоны друг на друга не направляем, а то будут пищать.
– Не забудьте про нарастание атмосферы в конце.
– Родители в зале, смотрят на нас. Что делать, если зал не откликается, они знают.

Дело в том, что их «Маленький принц» – это не просто спектакль, а спектакль интерактивный. Цель артистов – получить отклик, вовлечь зрителей.

И вот, наконец, они выходят на сцену. Их постановка по мотивам «Маленького принца» де Сент-Экзюпери, конечно же, о детской вселенной, об их мечтах и страхах, о желании быть понятым и нужным, о взрослых, которые когда-то тоже были детьми, но не помнят об этом.

– Взрослые, когда ты говоришь им, что у тебя появился новый друг, никогда не спросят о самом главном: какой у него голос, в какие игры он играет, ловит ли он бабочек? Они всегда спрашивают, сколько ему лет, сколько у него братьев, сколько зарабатывает его отец. И после этого воображают, что они знают человека! – звучит со сцены.

А вместе со смешными и горькими истинами со сцены звучат песни. На которые – по задумке – должен откликнуться зал. И зал откликается.

Чтобы прослушать песню, наведите курсор мышки на фотогалерею, нажмите кнопку «воспроизведение» и отведите курсор в сторону

Спектакль ЦСИ "В поисках маленького принца" by Slidely Photo Gallery

В конце представления команда разворачивает свой транспарант, и становится, наконец, понятно, что такое барьеры, и что с ними надо делать.

IMG_2647.JPGIMG_2651.JPGСпектакль получился трогательным. Взрослые в зале плакали, дети наблюдали за действом, не отрывая глаз. Потом зрители долго аплодировал стоя. Артисты остались довольны собой. И впечатлений получили на целую неделю обсуждений. 

Все члены этой подростковой инклюзивной команды каждый день после занятий в школе обычной посещают Центр социальной инклюзии. Его создание – это родительская инициатива. 

– И в этом его уникальность, – подхватывает координатор проекта Салтанат Мурзалинова-Яковлева. – Это мамы и папы, у которых обычные дети и дети с особенностями в развитии. Это родители, которые не стали ждать какой-то инициативы сверху. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Я тоже родитель, у меня два ребёнка здесь. Они тьюторы, уже давно работают в этой программе. У нас три направления – спортивное, творческое, образовательное. В спортивном мы работаем уже давно. Творческое направление – это не просто мастерские, это мастерские, где мы что-то создаём. Например, анимацию – мы делаем мультик «Маленький принц». 
IMG_2763.JPGА образовательное направление ведётся в Школе науки популярного казахстанского журнала для подростков «Ойла». Центр договорился с редакцией о партнёрстве, и вот теперь инклюзивная команда собирается именно здесь. Есть утренние группы для тех ребят, которые учатся во вторую смену, и дневные – для тех, кто с первой. Это дополнительное образование. 

– В «Ойла» мы изучаем, как, например, появилась Земля. Или разбираем силу гравитации или силу трения. А вот сегодня мы изучаем клетку – животную и растительную, – объясняет 12-летний наставник Чингис Яковлев или просто Чинга, как его здесь называют. 

– Не спим, пожалуйста, – начинает занятие социальный психолог Елизавета Макеева. – Мы для спящих делаем разминку. Если кто-то засыпает, мы встаём, начинаем бегать, прыгать, приседать. Сейчас, чтобы немножко настроиться – потому что вы все прибежали откуда-то запыханные – посмотрим небольшую зарисовку про то, как учёные открыли клетку. А потом будем делать объёмную модель клетки – чтобы понять, как она работает. Одна команда будет делать модель растительной клетки, вторая – модель животной. Я сделала много теста для лепки, я купила красители, мы будем смешивать краски и лепить.
IMG_2795.JPGНачинается показ научно-популярного фильма об открытии клетки. Дети затихают, смотрят внимательно. А Лиза объясняет, в чём особенность среды, которую они здесь создают, почему она благоприятна не только для особенных детей, но и для обычных или, если говорить медицинским языком, нормотипичных:
– Обычные ребята, школьники изначально приходят с настроем, что они будут помогать особенным детям. Они знают, что эта форма инклюзивная, что ребятки могут быть разные. Айгерим у нас на коляске, у Кыдырали аутизм, Адиль преодолел аутизм, но у него есть проблема с отставанием в развитии. И ребята приходят с настроем, что они будут дружить, что они будут помогать преодолевать своему другу какие-то проблемы. И поэтому исходно создаётся безопасная ситуация для любого ребёнка. 

Сохранять атмосферу дружественности обычных ребят учат отдельно – в Школе юного тьютора, которая работает тут же. Сегодня среди наставников есть новички, а есть настоящие профессионалы инклюзии, которые уже полгода сопровождают проект. Про Чингу и Альбертика уже рассказывалось. А есть ещё Элина, Богдан, Рита…

– Конечно, любой кризисный ребёнок – это некий вызов обществу, – продолжает рассказывать Лиза, пока дети лепят клетки из теста. – То есть мы не можем занятия построить формально или допустить в атмосфере напряжение, злость, непонимание, удовлетворение. Ситуация должна быть аффектирующей для особенного ребёнка – чтобы ему захотелось включиться, чтобы он заразился интересом ребят, дружественностью, образовательным действием, которое мы ведём. Самое главное – как пробудить в них эту заинтересованность? Мы то опыт делаем, то модель лепим, то исследуем что-то через микроскоп.
IMG_2853.JPGПора посмотреть, получается ли что-то у начинающих исследователей? Очевидно, получается. Тесто раскрасили – в розовый, жёлтый, голубой... Теперь каждый член команды должен внести свой вклад в общее дело. Один ответственен за ядро, другой лепит аппарат Гольджи, третий – лизосому. Но сверхзадача – не слепить что-нибудь, хоть что, а научиться. 

Чинге очень нравится слово «митохондрия». Он произносит его со смаком, нажимая на «х». Поэтому ему поручено объяснить всей группе, какую функцию в клетке выполняет эта самая митохондрия.
Гифка_дети лепят.gifИнклюзия подразумевает, что дети с особенностями должны учиться в обычных школах, а не специализированных. Они и учатся. Но как – насколько они там вовлечены в процесс? Насколько государственный образовательный стандарт для этого подходит? Может ли школьный коллектив понять и принять их?

Мама Кыдырали, например, делится с психологом, что в обычной школе он, как правило, один. На перемене он сидит в углу, а одноклассники играют сами по себе. 
– Это, собственно говоря, та проблема, которую мы здесь пытаемся решить, – говорит Елизавета Макеева. – У нас много бытовых непосредственных сцен. Элина (юный тьютор, – прим. ред.) приходит, говорит: «Камила, давай вместе что-нибудь сделаем, а ты придёшь сегодня ко мне в гости?» То есть она такое шефство над ней берёт. Если ребята видят, что Кыдырали ушёл и сидит один, они его догоняют: «Давай скорее с нами! Ты что опять из контакта ушёл? Возвращайся!»
IMG_2770.JPGВыходит, недостаточно поместить особенного ребёнка в стандартную социальную ситуацию. 

– Фокус нашего внимания в том, чтобы создавать среду. Просто работать с особенным ребёнком без среды, которая готова к нему, – бесполезно, – уверена Салтанат. – Всё, что он наработал, уйдёт в никуда. Куратор нашей Школы юного тьютора – университет в Финляндии. Когда мы спрашиваем, есть ли у них инклюзивные школы, они очень удивляются такому вопросу. У них каждая школа может принять особенного ребёнка. Но мы понимаем, что не можем просто взять чужую методику и внедрить в Казахстане. Мы должны разработать свою методику инклюзивного образования. И важно понять, что надо уйти от многих вещей – в том числе и нашему Министерству образования и науки. В том виде, в котором инклюзивное образование существует сейчас, оно требует большой доработки, диалога с обществом. Но когда мы говорим о недостатках – это не повод покуражиться.

Инклюзия всё равно потребует изменить формат урока, форму преподавания – оно должно быть более визуализированным, более прикладным, более непосредственным. Чтобы особенный ребёнок понял явление, он должен его прожить, пощупать руками, слепить сам – как клетку.
IMG_2881.JPGФормальные уроки – когда учитель рассказывает об абстрактных вещах, а дети должны сидеть тихо и слушать – не подойдут.

– А педагоги, обычные учителя в школах к инклюзии готовы?
– В массе педагоги не готовы. Есть педагоги прекрасные, для которых нет барьеров. Но есть и те, кто не сможет. Если они заточены на результат, и если их ещё и, простите, тюкают сверху постоянно, естественно, они не будут думать об инклюзии. Педагоги на самом деле находятся в зависимом положении. Мне их жаль в этом плане: от них требуют результата – это главная ошибка. Если бы их сделали партнёрами и помогали им создавать атмосферу, то это был бы совершенно другой путь развития для наших детей. А когда педагогам спускают тесты, которые не совпадают с программой, дети спрашивают, почему они не совпадают с программой, а учителя не могут ответить на этот вопрос адекватно – то это большая-большая ложь. Которая выглядит для преподавателей как подстава, а для учеников – как возможность дальше врать. Вот таким образом система ломает в принципе отношения между ребёнком и миром. И естественно, когда им по указке спускают в класс особенного ребёнка, они сразу встают в оборонительную позицию.

– Это проблема неинформированности, – добавляет уже социальный психолог Елизавета Макеева. – Проблема инклюзии мало обсуждается в СМИ, на телевидении, между людьми. Поэтому, когда особенный ребёнок приходит в класс, обычные школьники не знают, как себя с ним вести, и не всегда умеют сопереживать. Мы нашим ребятам-тьюторам говорим: «Ты пойми, что никто не застрахован от беды. Могло произойти что угодно, и на месте особенного ребёнка могли оказаться ты или твой брат, или сестрёнка».

Но самое слабое звено в этой проблеме даже не подростки, которые, как показывает опыт Школы тьютора, способны на дружбу и принятие. Самое слабое звено – взрослые. По наблюдениям Салтанат, среди родителей обычных детей очень распространена позиция «не играй с ним, он заразный, я не хочу, чтобы в нашем классе был такой ребёнок» и так далее – в меру воспитания или в меру испорченности.
 
Действительно – до недавнего времени всё было так удобно устроено для обычного человека, что он не сталкивался с отличающимися от него людьми ни на улице, ни в супермаркете, ни в школе. Особенные были изолированы – в специальные классы, в спецучреждения, в свои сообщества.

С другой стороны, многие эксплуатируют такой образ, что жизнь человека с ограниченными возможностями – это нищенствование. Но организаторы Центра социальной инклюзии, видимо, не из тех, кто просто жалуется.

Они настроены создать в обществе правильный образ особенного человека – как человека равного, способного, успешного. А 1 сентября совместно с проектом «Ойла» и при поддержке управления образования Алматы они запускают экспериментальную инклюзивную школу. И это будет уже не центром дополнительного образования, а полноценным образовательным учреждением.

– У нас есть команда – в том числе обычных детей, чьи родители приняли решение, что они будут учиться в этой инклюзивной школе. Мы за это им очень благодарны. Они увидели результат, который получился за год – пока мы работали в формате дополнительного образования, – говорит Салтанат Мурзалинова-Яковлева. 

Этот проект – социальный. Организаторы ЦСИ – люди, которые объединились ради идеи. Конечно, они работают с грантодателями, как в случаях, например, когда необходимо произвести видеоуроки. Ищут гранты на зарплаты специалистам, психологам, педагогам. Но гарантируют, что никогда не переведут инклюзивную школу и весь проект в формат «клиент – услуга». То есть родители ничего не платят и платить не будут. 

– Другое дело, что бизнес-структуры, госструктуры здесь могли бы нашу социальную площадку поддержать. Потому что, к сожалению, среди моих друзей, наверное, уже каждый пятый имеет ребёнка с особенностями. И их количество растёт. Но часто человек задумывается об этом, только когда проблема его лично коснётся, – отмечает Салтанат.
IMG_2829.JPG– После того, как мы в течение полугода делали семинары по инклюзивному образованию в школах Алматы, нам стало ясно, что вот эта нехватка информации – у педагога в том числе и в школах в целом – имеет большое значение.  И мы стали обучающие видеоуроки снимать, чтобы показать пример – как, допустим, в Школе науки «Ойла» мы с педагогами, предметниками решаем вопрос инклюзивного урока (ролики производятся на грант, полученный от компании Chevron, – прим. ред). А у нас получилось создать очень увлекательную атмосферу. И для обычных ребят – тоже. Они с радостью приходят на занятия, они с радостью готовятся, спрашивают, какие материалы прочитать, они делают проекты, они их презентуют. Мы получаем и у обычных детей усиленную познавательную мотивацию. Он же мир открывает особенному ребёнку! – делится опытом Лиза.

По наблюдениям психолога, когда обычный школьник сопровождает ребёнка с особенностями по образовательной теме, он её лучше усваивает, потому что думает о том, как ему лучше донести информацию, как понятнее объяснить, как показать.

Стоит отметить, что ученики инклюзивной школы будут сдавать те же контрольные (СОР и СОЧ), как положено в системе среднего образования. Тем более, что Школа науки «Ойла» запустит с нового года подготовку к экзаменам и ЕНТ. Так что «Ойла» – гарант того, что экспериментальная организация будет включена в программу комплексной подготовки. 

– Мы вдохновлены, дети счастливы, – признаётся Лиза. – Они спрашивают: «Когда у нас уже будет своя школа?!» Мы хотим сделать такую, что называется, рекламу инклюзии. Показать, что инклюзивная школа может быть успешной – как для обычных детей, так и для кризисных.


Этим материалом портал «Добрые вести» начинает цикл публикаций об инклюзии в Казахстане, который приурочен к 1 июня – Дню защиты детей.
комментариев 0
Комментарии
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Читать все комментарии
Наверх