Переворачивающий мир. Александр Никитенко, который видел слова наоборот
Люди
05.04.2018
Одним из труднейших жанров поэзии считается палиндром. Лишь у немногих поэтов есть строчки, которые одинаково читаются слева направо и справа налево. А уж создать целые стихотворения этим уникальным способом смогли лишь единицы. Между тем, в Кыргызстане жил и созидал удивительный человек, из-под пера которого вышла объемистая книга, целиком состоящая из одних палиндромонов. Сегодня, 5 апреля, Александру Ивановичу Никитенко исполнилось бы 70 лет. "Открытая Азия онлайн" вместе со своим партнером - редакцией kaktus.media - решили рассказать о палиндроме и о человеке, которого по праву можно считать рекордсменом в этом виде поэзии. 

Палиндромон, палиндром  – слово или текст, одинаково читающиеся в обоих направлениях. В русской классической и советской литературе первопроходцами жанра стали Гавриил Державин (Я иду с мечем судия), Велимир Хлебников (Косо лети же, житель осок), Валерий Брюсов (Я – око покоя), Михаил Булгаков (Аргентина манит негра), Андрей Вознесенский (А луна канула, другие его «изопы» – образцы изопоэзии).

Пожалуй, самым известным примером палиндрома в русской литературе стала строчка Афанасия Фета "А роза упала на лапу Азора", ставшая особенно популярной после того, как Толстой использовал ее в сказке "Буратино". 


"Я - бета тебя"
В 2006-м году вышла книга Александра Никитенко "Переворачиваю мир", где под одной обложкой было собрано 2514 строк от “А” до “Я”, 282 палиндромические фразы и целых 22 поэмы. Вот что сам Александр Иванович написал по этому поводу. 


Если сравнить поэзию со спортом высших достижений, то, издав книгу «Переворачиваю мир», я стал обладателем мирового рекорда, оказался этаким чемпионом планеты в данной области, поэтическим победителем-олимпийцем, чего из истории уже не выкинешь. На это ушло много лет бережного бдения над доставшимися мне в наследство начинаниями и традициями русских поэтов-классиков, точивших перо и о перевертни. И тут мне скромничать ни к чему, не тот случай. Вот я и попросту констатирую успешное взятие собственной самой высокой в мире творческой планки. Самовозвеличивания здесь нет ни на йоту – понимаю, сколь опасно в поэзии самообольщение. Ведь строптивый Пегас еще и не таких скидывал на жесткую почву.

e7558bd3-7865-4305-88c7-d9150681ec62.jpg
Книга эта поразила многих: и литературных критиков, и простых читателей. 
- Я просто вижу слова наоборот, - ответил Александр Иванович на мой удивленный вопрос, как можно было придумать столько стихов-перевертышей. - Ну и, конечно, я много и упорно занимался этим. Искал, экспериментировал. Палиндромоны кажутся мне удивительным жанром. Безграничная Вселенная русского языка открывает в своей палиндромонной сути такой искрометный словотворческий космос, который и не снился другим поэтам. Читатель охотно отдается во власть яркой нови слов, вошедших в перевертень, вдруг засверкавший неожиданными гранями смысла или абсурда, а то и потрясающей поэтической образности, емкости, афористичности.
И здесь-то и кроется большая доля моего оптимизма насчет будущего нашего языка: оно не обойдет нас новыми и новыми большими открытиями и обретениями. Дай Бог! Нехоженые тропы палиндромона таят немало чудес. 


Я уже многое нашел, отшлифовал, усовершенствовал, опубликовал в этой книге. Это – наше, оно есть, его у нас не отнять. Русский язык и родная изящная словесность, верится, стали от этого только богаче, полновеснее, ярче. Повторяю: тут у меня найдено многое, но ведь далеко не всё!

Никитенко вспоминал, что свои первые палиндромоны создал где-то в 1966 году.
"Мой сохранившийся доныне первый «самиздатовский» сборничек этих диковин (в тогдашней-то нашей глуши, далеко от Москвы!) помечен 1969 годом во Фрунзе (ныне Бишкек). А мой «Перевертень Велимиру» я опубликовал в своей поэтической книге «Высь» (1988 год), явно подражая в этом деле гениальному фокуснику, кудеснику, магу русской советской поэзии Семену Кирсанову, в одной из знаковых книг которого и попался мне на глаза знаменитый «Лесной перевертень». Чем я тут хуже? – решил я, помнится, тогда. И не ошибся, как показало время. С годами я понял, каким открытым мной сокровищем возможностей русского языка я обладаю. И, в жажде поделиться этим с людьми, назвавшись чемпионом мира по палиндромону, предложил главному редактору журнала «Литературный Кыргызстан» Александру Иванову сразу семь собственных поэм в форме «рачьего» стиха. Александр Иванович, к моей радости, с искренним вниманием и доверием отнесся к этим творениям и тут же опубликовал их в своем журнале («ЛК» №3, 2004 год, «Зона палиндромона»)", - написал поэт в предисловии к сборнику "Переворачиваю мир". 

Кстати, у Никитенко есть целая поэма-палиндромон, посвященная Туркмении. Приведем из нее отрывок. 

Туркмения. Я и нем, крут.

Не чумаз, а замучен.

Зрю гюрз.

Я ем змея.

А тру каракурта.

Я ем зобы рыбозмея!

Я рад рыся: Сыр-Дарья!

А то худо: духота.

Уф-фу!

Жара ж.



"Моя анкета - вся в моих стихах"
Палиндромы (сам Никитенко предпочитал название "палиндромоны") составляли огромную часть его творчества. Огромную, но далеко не единственную. Александр Иванович - автор 20 поэтических сборников. Кроме того, он занимался переводами кыргызской поэзии, начиная от классика Алыкула Осмонова и до самого молодого тогда члена писательского союза Акбара Рыскулова. А еще Александр Никитенко был известным в Кыргызстане спортивным журналистом. Он прекрасно играл на аккордеоне, а в молодости не раз становился чемпионом республики по боксу. 
3c519459-78a5-4363-8174-1672ba31c70b.jpg
- Саша был многомерным и многогранным человеком, имевшим ярко выраженную жизненную позицию. Принципиальный и неуступчивый в главном, в полной мере осознававший свое предназначение, свою роль и свое место в этой жизни. В своих стихах он рассказал о себе практически все. Или, во всяком случае, все самое главное. Как отмечал он сам: "Моя анкета вся в моих словах. Они со мною схожи, как две капли". Из его стихов мы узнаём, что был он «из жилистой породы деревенских мужиков», «сельский парень», в которого «вошла природа с материнским молоком», в котором «видна порода в переплёте хоть каком», и у которого «с детства родная река БЧК». Ну а о том, каким он был человеком, позволяют судить такие вот признания: "Не брал я, что лежало плохо, не рвал у ближнего куска", "Для корысти – не раскрыл и губ я, на расчет не тратил я огня", "Мне все мои метания простятся – мечусь я, обо всем живом боля". По его признанию, он жил и творил во имя того, "чтоб не стало в мире зла". В этих признаниях нет и тени рисовки. Таким он был и оставался по своей глубинной человеческой сути. Для него честь, совесть, порядочность, достоинство, долг не были абстракцией. За них он готов был бросаться в рукопашную сам и учил этому своих читателей, - вспоминает Никитенко его коллега Вячеслав Тимирбаев. 


Александр Никитенко родился в 1948 году в Душанбе (Таджикистан) в семье служащего. С 1951-го жил во Фрунзе. Окончил Лебединовскую СШ №1, в 1971-м - филологический факультет Киргизского госуниверситета. Работал наладчиком, слесарем на Фрунзенском заводе сверл, редактором в Госкомиздате, ответственным секретарем журнала «Литературный Киргизстан» (1979-1988), с 1998-го - корреспондент газеты «Вечерний Бишкек», а затем - «Моей столицы». Член Союза писателей СССР (1983), Союза независимых писателей Кыргызстана (1991), Союза писателей Кыргызстана (1993).


"И так просто вас я не покину"

В студенческие годы Никитенко печатался в университетской многотиражке "Путь к знаниям", в республиканской "молодежке" "Комсомолец Киргизии", в журнале "Литературный Киргизстан". А вот первый довольно скромный сборничек стихов вышел лишь в 1979 году, когда автору шел уже 32-й год.Затем за последующее более чем десятилетие до развала Союза были изданы еще четыре книжки стихов Александра. После чего наступил затяжной (в 14 лет) период затишья. А затем он начал активно печатать книги - за свой счет и благодаря помощи почитателей его таланта. И когда его спрашивали, зачем он это делает, то Александр Иванович отвечал:

    Видит мой Бог, что убог я без песен.

    Вдаль по дорогам спеша,

    интересен не тем, что телесен,

    а тем, что из песен душа.

К 70-летию поэта его вдова Любовь Никитенко и его друзья выпустили сборник избранных стихов Александра Ивановича. 

В предисловии к изданию Вячеслав Шаповалов, поэт, доктор филологических наук и друг Александра Никитенко, отметил: 

- Все годы нашей юности, неуловимо утраченной в ржавых цехах суетливой зрелости, Александр сам изо дня в день железной рукой суживал свои эстетические горизонты – на самом деле отфильтровывал лишнее, дабы не потерять неуловимого привкуса, делавшего его поэзию глубоко национальной – русской и только русской. Не хочу ничего предсказывать, а в предсказаниях обижать культуру, или государство, или эпоху. Но, вполне вероятно, читатель, вы держите в своих руках последнюю в Кыргызстане книгу подлинно русского поэта...

126.PNG

Конечно, наше время не очень жалует поэтов. И все же хочется верить, что мы услышим слова поэта Никитенко:  

Поднимите голову, земляне,

гляньте в небеса, добрее станьте.

Кто из неба весь, тот не из гнева.

И так просто вас я не покину:

словно хлеба, дам кусочек неба,

прежде чем сойти в сырую глину.



комментариев 0
Комментарии
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Читать все комментарии
Наверх