Воспитание экстремизма и жестокости: какие ошибки совершает общество?
Истории
08.01.2019

Фото с сайта Сtc-rk.kz


И тогда мы сможем заявить: «Мы вам даём выбор, гарантируем, что общество вас примет с вашими платками и бородами, но вы должны выполнять вот такие правила». А получается: «Вы бороду сбрейте, а мы продолжим воровать!»

Два года не видел дочку
Осуждённые за религиозный экстремизм и терроризм казахстанцы не получают посылок и длительных свиданий с родными, на них давит администрация пенитенциарных учреждений. Об этом заявляют Mediagram.kz правозащитники и родственники заключённых. И на выходе вместо дерадикализации мы получаем ещё более озлобленных людей, которые завтра могут выйти на улицы с оружием, высказывают озабоченность эксперты.

…Уже три года Адина (имена героев изменены по этическим соображениям и ради безопасности, – прим. ред.) вместе с золовкой обивает пороги прокуратуры и других органов в надежде отстоять права близкого человека за колючей проволокой.

В 2015 году Аскара, депортированного с женой из Саудовской Аравии после семилетнего нахождения (где, по словам жены, он изучал Коран и хадисы), в Астане осудили на восемь лет по трём статьям: терроризм, вербовка и разжигание розни. Сейчас 36-летний мужчина, не признавший вину ни по одной из статей, находится в закрытом учреждении в Кокшетау.

– Сначала муж полгода находился в посёлке Гранитный на общем режиме, потом его перевели в Кызылорду, и два года мы ничего не знали о нём: ни звонки, ни письма не доходили. Мужу назначили отбывание наказания в колонии общего режима, но он сидит как на строгом. Ему по закону положены посылки, длительные свидания, но у него всё это отобрали. Свидания – только краткосрочные и через стекло, по телефону. Над Аскаром издеваются, руководство учреждения, где он сейчас отбывает наказание, угрожает ему, давит каждый раз и даже толкает на суицид! Мы уже три года пишем в прокуратуру, КУИС, получаем отписки, наши заявления не рассматриваются! – рассказала нам супруга осуждённого.

По словам Адины, которые подтверждают правозащитники, осуждённые за экстремистские и террористические статьи содержатся на так называемых спецпродолах в следственных изоляторах (СИЗО), где нарушаются гарантированные УИК права.

– Мы уже смирились с тем, что мужа отправили в тюрьму, но нам нужно, чтобы он нормально отсидел – ему ещё пть лет находиться за колючей проволокой. Мы добиваемся, чтобы ему разрешили посылки и длительные свидания. Он дочку уже два года не видел, – говорит Адина. – Они хотят, чтобы он на них работал, у него есть знания (религиозные), думаю, по этой причине на него давление оказывают. Даже пытки сложно доказать, а психологическое давление – подавно…

От звонка до звонка
Председателю Общественной наблюдательной комиссии (ОНК, ведёт мониторинг ситуации с соблюдением прав человека в закрытых учреждениях, – прим. ред.) по Акмолинской области Олжасу Сыздыкову проблемы осуждённых данной категории знакомы не понаслышке. К правозащитнику поступают жалобы на нарушения прав, в том числе и от отбывающих наказание за экстремизм.

gal2.png– Я не знаю ни одного примера, во всяком случае, в Акмолинской области, чтобы осуждённый по экстремистским статьям получил УДО (условно-досрочное освобождение). Они – как минимум – от звонка до звонка сидят, как максимум – их «раскручивают» на год-полтора, плюс надзор на пару лет дают. В итоге они выходят озлобленными, так появляются стрелки-одиночки, как это было с Кулекбаевым, – говорит правозащитник.

Утверждения Адины о том, что такие заключённые содержатся в так называемых спецпродолах, Сыздыков подтвердил.


– В каждом СИЗО или в учреждениях смешанной безопасности есть локальный участок, где в основном экстремисты и находятся. Приговором суда эти лица направляются в колонии общего, строгого, особого режима (в соответствии с УИК от 2014 года, это учреждения средней, максимальной и чрезвычайной безопасности, – прим. ред.). А потом оперативники – не суд, не прокурор – решают: вот этого парня надо остерегаться, давайте его в СИЗО на особый или строгий режим. Вполне возможно, такие осуждённые в одной камере могут находиться, – делится мыслями глава ОНК.


– Возможно, их нужно изолировать, но нельзя лишать их прав, которые даны им приговором суда. Должна вестись воспитательная работа, при необходимости они должны обучаться, у них есть определённое количество свиданий – длительных, коротких (в случае надлежащего поведения). Но по факту они этих прав лишены.

Радикал не значит преступник
Между тем, отмечает правозащитник, социализация является одним из важнейших критериев дерадикализации.

– А вместо этого осуждённых за экстремистские статьи лишают возможности видеться с семьёй. Я не выделяю заключённых по статьям, восстановление их прав и возвращение к нормальной жизни после тюрьмы – вот что меня волнует. Радикализм – это вызов, и нужно понять, почему эти люди оказались его приверженцами, а не толкать их в экстремизм. Если они будут разжигать национальную рознь, вербовать (в террористические организации), готовить теракты, участвовать в боевых действиях, за это сажать надо. Но не нужно загонять людей в ряды экстремистов и террористов ради галочки, ради статистики, – уверен Олжас Сыздыков.

Как не нужно всех радикалов считать преступниками, тем более, история знает массу примеров, когда именно эта часть общества меняла жизнь страны и её граждан к лучшему, говорит собеседник:

– Здесь вообще всё очень зыбко. И та идеология, которая у нас считается экстремистской, в Саудовской Аравии является идеологией государственной. Или у нас отправляют в колонию за ссылку на какую-то книгу, которая в Казахстане является запрещённой – по мнению каких-то экспертов, опять же — кто эти эксперты? Сейчас как будто зомби-апокалипсис настал – в виде «нашествия» мусульман, антиисламская истерия идет.

Принять нельзя оттолкнуть
Лучшей профилактикой экстремизма правозащитник считает создание успешной инфраструктуры светского общества. Здесь отметим: сам Олжас с 2007 года через ОФ «Прометей» обучает экс-заключённых кузнечному, столярному, автомастерскому делу. Также в период адаптации после неволи они находятся в реабилитационном центре при фонде.

– Это идеологическая борьба, и вести её нужно соответствующими инструментами: создавать инфраструктуру светского общества. Нужно строить художественные школы, а не мечети, целенаправленно выделять деньги на строительство домов творчества, дворцов спорта. И тогда ребёнок вырастает с хорошим иммунитетом от радикальных проявлений, хотя, повторюсь, радикализм по сути не является преступлением, – подчёркивает Олжас Сыздыков.

Собеседник приводит пример провальной борьбы в вопросе с платками.
– На юге Казахстана вместо того, чтобы принять этих детей в светскую школу, где мы можем, как из пластилина, лепить из них сознательного, нагруженного знаниями и навыками человека, который, повзрослев, осознанно сможет принять ту или иную религию, мировоззрение, мы их отталкиваем.

– Вместо того, чтобы принять девочек в платочках и научить их физике, математике (может, завтра одна из них станет премьер-министром, как Беназир Бхутто), мы говорим: идите в медресе и там ходите в платочках! А для любого ребёнка авторитет, мнение родителей всегда будут важнее мнения учителя или государства. И репрессируя их родителей, мы показываем, что общество их не принимает.

Реально действующие социальные лифты – ещё одно мощное антиэкстремистское оружие, полагает правозащитник:
– Когда максималистски настроенная молодёжь видит системную коррупцию, клановость, когда у неё нет возможности своими знаниями достичь каких-то высот в карьере, тут-то и появляются эмиссары, обещающие построить справедливое общество. Если мы хотим построить справедливое общество, значит, мы сами должны быть чистыми. И тогда мы сможем заявить: «Мы вам даём выбор, гарантируем, что общество вас примет с вашими платками и бородами, но вы должны выполнять вот такие правила». А получается: «Вы бороду сбрейте, а мы продолжим воровать!»


По официальным данным, в Казахстане в настоящее время за преступления, связанные с экстремизмом и терроризмом, осуждено 656 человек. В 2017 году их было около 400.

К пожизненному лишению свободы за терроризм приговорено 32 человека. Самому молодому заключённому этой категории 17 лет, самому старшему – 48. По этим статьям осуждено 13 женщин.
комментариев 0
Комментарии
  • Комментарии
Загрузка комментариев...
Читать все комментарии
Наверх