Опубликовано 23.01.2020

Фрик Хаус. Глава II

Filip Gielda, unsplash.com

Мы продолжаем публиковать сборник рассказов казахстанского блогера Айжаны Кенес «Фрик Хаус». В нем рассказывает о душевных метаниях молодой девушки и о добром дедушке-враче, который ее спасает.

Глава II

Приемное отделение оказалось большим и просторным. По правую сторону располагалась регистратура. Слева гардероб. Я подошла к девушке, что сидела за окном регистратуры, и спросила фамилию врача. Она одобрительно кивнула головой, попросила удостоверение и предупредила, что врач принимает до шести. Я поблагодарила ее, затем поднялась на второй этаж и двинулась в сторону приемной. Вдоль стены с зеленой облупившейся краской пугающе и нелепо глядели большие вычурные плакаты с различными профилактическими надписями о болезнях. Вроде тех наглядных пособий, что когда-то висели во всех советских учреждениях. Я шла по коридору, усыпанному медсестрами, врачами, пациентами. Людьми, в чьих лицах была какая-то необъяснимая грусть и в то же время молчаливое понимание происходящего абсурда. 

Я подошла к кабинету. На двери висела вывеска с надписью: «Тлеулиев Туранбек Манглаевич. Врач. Психотерапевт». Я хотела постучаться и зайти, но меня что-то остановило. Может, там проходит очень важный терапевтический сеанс, а я тут некстати. Так и не осмелившись зайти, я сделала пару шагов вдоль коридора и назад, затем подошла к окну, сняла капюшон, шапку и села в кресло, что было рядом.

За окном царила какая-то умиротворенность. Ветер уже стих. Первые лучи солнца пробивались сквозь рваные лоскуты облаков, снег все так же продолжал идти. Падал на кроны подуставших деревьев, заметал чужие следы и не был уже таким навязчивым. 

«Господи! Что я здесь делаю!», — пронеслось у меня в голове.

Я встала с кресла, накинула капюшон, и уже собралась двинуться к выходу, как из кабинета кто-то вышел. Я обернулась и увидела женщину. На вид ей было слегка за сорок, короткая стрижка, впалые щеки и густо накрашенные глаза. Ее радостно рассеянная улыбка озарила помещение, словно она выходила не из кабинета психотерапевта, а из церкви. Меня это немного обескуражило. Затем хорошенько отряхнув ондатровую шапку, придавая нужную ей форму, она надела ее на голову и направилась в сторону лестницы. После увиденного я не стала торопиться с уходом. Набравшись смелости, я поспешила к кабинету, подошла к двери и без стука зашла внутрь. 

Передо мной распахнулась огромная светлая комната с широкими оконными рамами и высоким потолком. Посередине комнаты находился старенький диван с большой ширмой, справа находился шкаф, старая советская раковина, над ней аккуратно висело желтое полотенце и инструкция с картинками, как правильно мыть руки. По левую сторону стоял стол с компьютером, пара стульев и китайский обогреватель. За столом сидел пузатый дедушка лет шестидесяти одетый в жилет, серый пиджак с заплатами и черные брюки. У него было круглое лицо, смешные усы и маленькие зоркие глазки. Он так увлеченно пил чай с бутербродами, что сперва даже не заметил моего присутствия. Увидев нежданного пациента, он изрядно удивился, отбросил свои бутерброды и надел очки, что были на лбу.

А ты что здесь делаешь? Ты что это в дурдоме забыла?

От такого приветствия я слегка опешила, и поначалу не знала даже, что и сказать. Это прозвучало так, словно мы были соседями по лестничной площадке.

Мне сказали, что тут принимают,- попыталась я заговорить.

Но дедушка все также сидел в оцепенении.

Бесплатно принимают, — добавила я.

Он заметил мое смущение, слегка улыбнулся, и стал с одобрением кивать головой.

Проходи! Проходи! Я только чай допью.

Я сделала пару шагов и села на старенький диван.

Простите, что прервала ваш обед.

Да ничего, ничего, — замахал он руками, — я просто с утра не кушал.

Он отпил из красной кружки и добавил:

Жена меня не кормит. Худеть заставляет.

Я улыбнулась. Заметив мою улыбку, он с удивительной ловкостью рук закинул кружку куда-то под стол, аккуратно поднялся и направился в мою сторону. Я заметила, что он прихрамывал на правую ногу и для поддержки брал с собой железную трость. Он взял соседний стул, и присел рядом, облокотившись на тросточку.

Ну, давай рассказывай! Как тебя сюда занесло?

Я выдержала паузу, чтобы собраться с мыслями.

Если честно, то мне вас посоветовали, ну что-то вроде сарафанного радио. Сказали, что здесь, — я обвела взглядом кабинет — совершенно бесплатно и безвозмездно принимает такой-то доктор, который помог очень большому количеству людей. И что к вам обращаются пациенты с различными вопросами, начиная с физических проблем и психологических травм до желательного обустройства личной жизни. И я, проанализировав все за и против, решилась обратиться за помощью именно к вам. Тем более что меня как простого студента, больше всего привлекло слово « бесплатно». 

Он ничего на это не сказал, но, немного подумав, все же спросил

Так все-таки, что тебя привело? Ты ведь не за обустройством личной жизни сюда пришла?

Нет, ну что вы, какая личная жизнь, — смутилась я, — мне как-то не до этого.

Да? — удивился он, приподнимая редкие брови, — и что, даже соседа по койке нет?

Что? Простите! — переспросила я.

Ну, соседа, по койке. — повторил он, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

Я сидела в недоумении и ошарашенно глядела на него, толком не понимая, что собственно происходит.

Ну, встречаешься с кем-нибудь? — перефразировал он.

А! Это! Нет, не встречаюсь! — замотала я головой.

Почему?

Понимаете ли, — замешкалась я, — у меня другие цели. К тому же брак дело такое, ответственное, нужно быть готовой ко всем этим подводным течениям семейной жизни и бытовой проверки чувств. Ну, вы сами понимаете, да и я не из тех девушек, при виде которых парни падают ниц и вприпрыжку бегут, с предложением выйти замуж.

Да ладно тебе прибедняться.

Нет, я вполне серьезно.

Ну не знаю, не знаю, вот у меня все замуж выходят!— сказал он с таким серьёзным видом, будто выполнял план государственной программы, — и беременеют тут же!

Правда? — улыбнулась я.

Да! Но не от меня, не от меня! Я здесь ни при чем!

После этих слов комната залилась смехом.

— А знаете, если честно, то я не понимаю тех девушек, для которых удачно выйти замуж — цель всей жизни. Да, с одной стороны эту цель навязывает тебе общество, СМИ, интернет, твои родные и близкие. Если ты не успела выйти замуж до 30 лет, значит все, аут, с тобой что-то не так, и на тебя тут же вешают бирку «старой девы» и втихушку шушукаются за твоей спиной. А ты словно съехав, с катушек, под влиянием массового психоза начинаешь бежать сломя голову и рвать на себе волосы в поисках хоть какой-то партии, попутно цепляясь за первого, кто предложит заветное средство от всех проблем и косых взглядов.

Он пристально взглянул на меня, будто хотел что-то вспомнить, но тут же отвел свой взгляд.

— Ты, я вижу, не глупая, знаешь, что к чему. Но просто так в «психушку» никто не приходит, тем более добровольно. Ты же не от хорошей жизни пришла сюда! Так в чем, собственно, дело?

После его слов наступило неловкое молчание. Я не знала, что ему сказать. С чего начать? Ведь я не из тех, кому только дай волю — будет болтать о себе без умолку и радоваться случайной находке в виде свободных ушей. Да и не мое это, раскрывать душу. Просто трудно это, вот так все выложить и при этом не прищуриться в ожидании очередной пощечины непонимания и осуждения. Ведь человек является человеком в большей степени благодаря тому, о чем он умалчивает, чем тому, что он высказывает.

Самое наболевшее никогда не выразить толком. Даже своим близким ты не сможешь открыться, рассказать, что гложет тебя, что вообще с тобой происходит. Нет. Не сможешь, по одной простой причине. Страх. Да, да, именно страх. Потому что боишься, боишься показаться глупым, нелепым, слабым. Боишься показать себя настоящего, не тем, кем себя все эти долгие годы представлял со всеми этими глупыми байками об успешной карьере и счастливой личной жизни, о том, что у тебя вечно нет времени, и ты безумно занят и вообще ты в этом не нуждаешься. Но есть в жизни редкие моменты, о которых мы порой умалчиваем.

Ведь когда ты предельно искренен и честен, ты очень уязвим, у тебя нет этого щита, этой циничной брони, нечем защищаться, нечем обороняться, хотя тебя это мало должно волновать, ведь ты всего-навсего лишь хотел быть услышанным. Хотел поговорить, нет, не о всякой такой ерунде про погоду и скидках на распродажах и всей этой грязи и мелочи, чего хватает всюду и везде. А просто так, без всякой фальши и страха, с прекрасной возможностью остаться собой и при этом быть уверенным, что твой собеседник — он не просто делает вид, а он действительно тебя услышал и понял каждое твое слово. А ведь это как раз то, чего не хватает каждому, кто ищет, кто хочет исповедаться, но не священнику.

— Будешь конфетку? — прервал он молчание, доставая из кармана красный «барбарис».

Буду, — ответила я на автомате и взяла конфету, — Спасибо.

Он не стал меня торопить и понимающе закивал головой. Затем достал еще одну конфету, развернул ее и съел.

Понимаете, — решила я начать разговор, — Меня периодически мучают приступы бессонницы, мысли дурацкие, я не знаю, что это? Может неврозы? Может, еще что? Но то, что это мешает мне жить, это точно.

Он немного помолчал, видимо понимал, что я просто так не расколюсь, затем повернулся к ширме, взял указку и начал рассказывать. 

Это называется Маза жоқ [каз. — нет покоая].

Маза жоқ?

Когда человек живет в темноте, у него появляется страх, тревожное состояние, раздражение.

Я посмотрела на ширму и увидела какие-то картинки и схемы. На одной из них большими буквами была надпись «Путь к Духовному Здоровью». 

У человека появляется паника, беспокойство, но оно не имеет под собой основы.

Дедушка стал крутить пальцем у виска.

Это его мысли, это его гонки! Он сам себя накрутил, а потом доводит себя до инфаркта. Но это на хрен никому не нужно! Это страх в темноте, а свет зажег — и понял — вот дурак-то был! Мысли материальны, они то и приводят человека к тяжелым последствиям. 

Я не совсем понимала, о чем он говорит, но все же решила спросить. 

А как избавиться от этих мыслей? 

Что? Я не слышу на одно ухо.

Как выйти из темноты?

Хороший вопрос, — улыбнулся он, — лечиться надо, не лекарствами, не уколами, а добром, только добром. Надо к свету идти, к Богу!

К Богу? — удивилась я.

Да, — спокойно ответил дедушка.

Никогда бы не подумала, что в дурдоме мне будут говорить о Боге. Я нахмурила брови и стала сомневаться в адекватности врача. Ему, по всей видимости, самому нужен психотерапевт.

А знаешь, что такое видеть невидимое? — перебил мой диагноз старик.

Нет.

Видеть невидимое — это дар Божий.

Дар Божий?

Да, это то, что люди забыли. Забыли, как радоваться элементарным вещам. Быть благодарным за то, что есть руки, ноги, ты можешь слышать и видеть! И многие принимают это как должное! Вот говорят, Астана, Астана, а ты посмотри, как люди живут, у всех на уме только деньги, их уже людьми-то назвать трудно. Для них если ты без денег, ты уже не человек. А те, которые по помойкам шарятся, это где такое было видано, даже в 41 году такого не было! А ты сидишь и думаешь: « где справедливость»?

Я на секунду задумалась, а ведь старик верно говорит.

Я тебе сейчас кое-что покажу.

Он резко встал со стула, подошел к столу, взял оттуда книгу и вручил ее мне, словно грамоту.

Что это?

Держи, почитай, это отзывы и рекомендации от всех тех, кто прошел курс лечения. Может, для себя что найдешь.

Я взяла книгу, открыла ее и удивилась.

Все страницы были исписаны благодарственными письмами и положительными рекомендациями. Были и мужчины и женщины, разных возрастов и национальностей. Кто-то приезжал из Москвы, кто из Германии. У всех были совершенно разные проблемы. Но больше всего меня поразило письмо одной женщины, которая долго время страдала шизофренией. Это передалось ей от матери, и почти всю свою жизнь она провела в специализированных учреждениях. Ей ничего не помогало, ни лекарства, ни таблетки, ни новые методики лечения. Врачи разводили руками и ничем не могли помочь, указывая на то, что генетические заболевания почти не подаются лечению.

А собственно говоря, чем они могли помочь, ведь традиционная медицина в таких болезнях бессильна, единственное, что они могли, так это вести наблюдение и следить за состоянием бедной женщины. Так она и лежала здесь в стационаре, без всякой надежды и веры в чудо. Возможно, она так бы и пролежала всю свою оставшуюся жизнь в сумасшедшем доме, и никто бы даже не вспомнил о ней и не протянул бы руку помощи, не поговорил бы с ней по-людски. Но видимо там, на небесах, услышали ее молитвы. И пройдя несколько этапов лечения, она попадает к нашему доктору.

Поначалу все относились скептически и говорили, что ничего не получится. Если уж ей не помогли самые новейшие технологии и маститые врачи, то вряд ли кому удастся. Но не зря говорят – то, что неподвластно человеку, в силах Бога. И действительно. Через три месяца лечения появились положительные результаты. Ее состояние улучшилось, исчезли галлюцинации и головные боли, она стала чаще выходить на прогулки и интересоваться жизнью. А через полгода ее вообще сняли с учета и готовили к выписке, подтвердив, что болезни нет. Врачи были поражены и не могли поверить результатам, но все еще ждали подвоха. Она выписалась из больницы и вернулась к жизни. К нормальной полноценной жизни. Сейчас она замужем, воспитывает ребенка и каждый день благодарит Бога за то, что когда-то на ее пути встретился удивительный доктор. 

Да, впечатляет, — сказала я, перелистывая другие страницы.

Но во мне все еще оставалось сомнение. Это слишком хорошо звучит, чтобы казаться правдой. Мой безжалостный скептик, так долго и упорно опровергающий всякое иррациональное явление, чудеса, дедов морозов и розовые сопли о счастливой любви, брыкался, как мог и старался держаться из последних сил, чувствуя свою ближайшую погибель.

И что эта женщина, которая болела шизофренией? Она действительно выздоровела?

Дедушка посмотрел на меня, словно читал мои мысли, потом на журнал, потом опять на меня.

Ты что думаешь, я показываю тебе это, чтобы похвастаться? 

Нет, я так не думаю.

Да мне это на фиг не надо! — перебил меня дед, — Я показываю тебе это для того, чтобы ты научилась радоваться!

Да я радуюсь, — без эмоций ответила я.

Радуешься? — засомневался старик. — Уж кого-кого, а себя-то ты не обманывай.

Да с чего вы взяли? — возмутилась я. 

Ты посмотри на себя! Ты так молода, ты только начинаешь жить, а у тебя глаза потухшие. Как будто ты умерла при жизни. Ну, разве так можно?

Я ничего ему не ответила, а что, собственно говоря, я могла сказать, ведь если честно, то старик был прав как никогда, он все понял, не успела я войти в эту дверь, он все узнал, стоило ему лишь взглянуть на меня, и все было ясно как Божий день. Он уже видел таких, как я, сотни раз. Если он из геенны огненной доставал обреченных людей, то меня, какую-то глупую девчонку с раздутым самомнением, он видел как на рентгене.

Я отвела взгляд, меня охватила странная дрожь и бессилие.

Простите, видимо я совсем запуталась, я не знаю, может мне не стоило приходить.

Он закивал головой и что-то пробормотал себе под нос, будто не слышал моих слов. Затем развернул стул, схватил указку и стал старательно обводить какие-то схемы. 

Есть такое правило пяти.

Правило пяти?

Я пригляделась к схеме и увидела какой-то круг, в котором было нарисовано пять черных точек.

— Да, это пять самых радостных моментов в твоей жизни.

— Почему пять?

Он не ответил на мой вопрос, а лишь молча протянул мне указку.

— Садись ближе, а то я не слышу на одно ухо.

Я села напротив, посмотрела еще раз на схему, послушно взяла указку и заметила, что на черных точках были еще заострённые концы со стрелками.

— В жизни каждого человека есть такие моменты, схожие с эйфорией. Моменты небывалого счастья. У тебя были такие моменты?

Наверное, были, — пожала я плечами.

Наверное? доктор нахмурил брови.

— То есть, конечно, они есть, но я сейчас вряд ли что-нибудь вспомню.

Я была в ступоре. Ничего не приходило в голову. 

— А ты попробуй начать с детства.

— С детства?

— Да, ведь наверняка у тебя было что-то такое в детстве, ну может там, мороженое купили или платье подарили. Нам ведь в детстве многого не надо было. 

Я задумалась. И в этот самый миг на меня нахлынули давно забытые чувства.

— Знаете, есть одно светлое воспоминание.

— Так.

— Это связано с моим аташкой [каз. дедушка]

Я замолчала. Вспомнила аташку. Запах деревенского утра, свежесть скошенной травы, парное молоко и радостное предвкушение очередного похода с аташкой по грибы. 

— Мой аташка был грибником, заулыбалась я, Он собирал их ведрами, каких только не было, затем раздавал их соседям, друзьям, случайным прохожим. Вот так просто, совершенно бесплатно, не прося ничего взамен. А из оставшихся готовил отменные завтраки, жареные сочные грибы с золотистым луком и домашним хлебом. Я до сих помню этот вкус и его жизнелюбие. В нем было столько света, столько доброты и неподдельной искренности, что таких людей как он, к сожалению, за всю свою жизнь больше не встречала. 

— Почему был? Его нет сейчас в живых?

Я замотала головой.

 У него произошёл абсцесс, и врачи не смогли его спасти. Его скромность и кротость, наверное, в этом случае были излишни. И я все время спрашивала себя - почему, почему так происходит, почему Бог забирает любимых? Почему не дает еще времени, побыть с ними, увидеть их еще раз, поговорить с ними. Сказать, как ты любишь их, возможно, ты этого никогда не говорил, но если бы только знал, если бы только знал, что этот момент может оказаться последним! Ты бы каждый Божий день говорил им, как ты любишь их! Ты бы звонил каждую удобную минуту, не переставая, и говорил бы им, как ты счастлив, что они есть в твоей жизни, и как ты порой был неправ. Но у тебя хотя бы была такая возможность. Ведь мы так этого не ценим. А потерявши, плачем. У меня нет такой возможности. И чтобы я не говорила, и как бы я не повторяла этот момент в своей голове, прокручивая различные варианты иного поворота событий, меня все равно не оставляет в покое одна мысль, что он не мог поступить иначе. Таким был мой аташка, скромным, невероятно добрым и очень светлым человеком. И таким он навсегда останется в моем сердце.

Дедушка ничего на это не сказал и лишь понимающе закивал головой, слегка улыбаясь уголками губ. 

— Знаешь, я думаю тебе нужно три дня.

— Три дня?

Да, это минимальный срок лечения, конечно у каждого человека процесс проходит совершенно по-разному и индивидуально, но ты походи ко мне три дня, а там посмотришь, нужно ли это тебе или нет.

— Хорошо, я завтра приду. Можно?

— Конечно, приходи, я всегда здесь с одиннадцати до шести, кроме субботы и воскресенья. В дурдом хожу, как на работу.

Мы вместе засмеялись и стали прощаться. Я накинула капюшон и направилась к двери, но перед самым выходом я обернулась и увидела, что он все так же сидел на стуле, облокотившись на тросточку, бормотал что-то себе под нос и смотрел куда-то вдаль.

— Спасибо вам.

Он повернулся, ничего на это не сказал, а лишь с одобрением закивал головой и улыбнулся в ответ.
 

Продолжение следует...

Читайте также

Вернуться в начало